— Ломбарди, Риццо, вы как черепахи! До Адвы надо дойти к утру!
Риццо, задыхаясь, ответил:
— Капитан, эти карты старье. Мы заблудимся.
Бьянки крикнул:
— Молчи, Антонио! Росси дал нужные карты, шагай!
В штабе Де Боно и Росси обсуждали разведку. Песок скрипел под ногами, карты покрывались пылью. Росси сказал:
— Эмилио, разведчики нашли следы у оазиса. Племена Оромо близко.
Де Боно:
— Ударь по их тропам. Мы начнём 3 октября.
Росси:
— Солдаты устали, жара выматывает. Надо больше воды и людей.
Де Боно:
— Солдаты не успеют устать. Мы победим абиссинцев за два месяца.
В Риме, в Палаццо Венеция, дипломаты плели интриги. Зал, с мраморными колоннами и картами Африки, гудел голосами. Альдо Риччи, говорил с Луиджи Виллари, худощавым мужчиной средних лет, с острыми скулами и бегающими по сторонам глазами:
Риччи, листая доклад, сказал:
— Луиджи, Лига Наций медлит. Франция Лаваля не вмешается, если мы убедим Париж.
Виллари:
— СССР шлёт шифры в Хартум. Их караваны все еще идут.
Риччи:
— Британия закрывает Судан на днях. Наши разведчики в Асмэре готовы.
Виллари:
— Если Лига наложит санкции, Рим рискует проиграть. Дай мне их шифры.
Риччи:
— Завтра. Но следи за собой, Луиджи. Рим не прощает ошибок.
2 октября в Эритрее солдаты отрабатывали ночной марш. Ломбарди, шатаясь, сказал Мартино:
— Лука, я не чувствую ног. Эта пустыня будет наша общая могила.
Мартино ответил:
— Джузеппе, держись. Бьянки следит за нами. Если сдашься, то отправят в Рим и сразу в тюрьму.
Риццо прошептал:
— Я видел тени в ущелье. Племена уже близко.
Бьянки, подойдя, сказал:
— Риццо, молчи! Дай всем спокойно дойти до Адвы!
3 октября в архиве МИДа в Риме, под тусклыми лампами, Риччи передал Виллари свёрток с шифрами. Виллари спросил:
— Альдо, это маршруты?
Риччи:
— Да, через Асмэру. Наступление завтра. Селассие получит подарок.
Глава 11
Сарагоса, раскинувшаяся на берегах Эбро, дышала осенним напряжением октября 1935 года. Её улицы, вымощенные потрескавшимся булыжником, вились меж домов с красной черепицей, облупившейся штукатуркой и коваными балконами, утопавшими в герани и плюще. Площадь Пилар гудела звуками базара: торговцы в потёртых пиджаках выкрикивали цены на оливки, хамон, глиняные кувшины и корзины с инжиром, их голоса сливались с ржанием мулов, звоном колоколов базилики Нуэстра-Сеньора-дель-Пилар и смехом детей, гонявших голубей по мостовой. Кафе на Пласа-де-Эспанья, с деревянными столами, плетёными стульями и выцветшими маркизами, пахли кофе, жареным миндалём и сигарами. Рабочие в кепках спорили о политике Мадрида, монахи в коричневых рясах шагали к собору, их сандалии шуршали по камням. Таверны, с потемневшими стенами и азулежу, изображавшими корриду, гудели слухами о путче Санхурхо. Фалангисты, скрываясь в тёмных переулках, плели заговоры, их шёпот растворялся в аккордах фламенко, что лились из открытых окон.
1 октября 1935 года Виктор Рябинин, прибыл в Сарагосу, следуя за информацией от Кармен Руис о её брате Рауле, удерживаемом фалангистами в подвале склада на улице Калье-дель-Рио. Рябинин шёл по узким улочкам, где фонари отбрасывали золотые блики на булыжник. Он остановился у таверны «Эль Соль» на окраине, где стены, потемневшие от времени, украшали азулежу с быками и тореадорами.
Хосе Вела, худощавый, с тёмными усами и в потёртом пиджаке, сидел у окна, глядя на улицу, где мальчишки гоняли мяч, а старуха в чёрном платке торговала каштанами. Его пальцы нервно теребили стакан с красным вином, в котором отражались блики свечи.
Рябинин занял столик напротив, заказав эспрессо. Он подслушал, как Вела говорил с Педро Альваресом, высоким мужчиной, с сединой на висках, в чёрном костюме, чей взгляд выдавал напряжение:
Вела, наклонившись к Альваресу, сказал:
— Санхурхо ждёт списки PCE к 5 октября. Рауль в подвале, Калье-дель-Рио. Кармен сдаст имена, или он умрёт.
Альварес ответил:
— Говорят, какой-то французский коммунист, Лефевр, уже в Сарагосе. Он знает про Кармен. Найди его, или Санхурхо казнит нас обоих.
Рябинин, дождавшись ухода Альвареса, подошёл к Веле:
— Сеньор Вела, освободи Рауля Руиса, или Москва лично с тобой разберется.
Вела, пролил вино, его глаза вспыхнули страхом:
— Пьер Лефевр? Ты шпион! Рауль — это не моя забота. Уходи!
Рябинин, наклонившись так близко, что Вела почувствовал его дыхание: