В деревне у Адвы абиссинские воины готовились к обороне. Хижины, крытые соломой, стояли у подножия скал, женщины пекли лепёшки на глиняных очагах, дети прятались за матерями, их глаза были полны страха. Вождь Оромо Кебеде с мускулистыми руками и копьём, украшенным бусами, собрал воинов на поляне. Его лицо было суровым, глаза горели решимостью:
— Алем, Тесфай, итальянцы идут. Их шеренги видели у скал. Держите ущелье.
Алем сжимал копьё:
— Кебеде, их лагерь у Асмэры огромен. Но мы умрем за свою землю.
Тесфай, 30 — летний воин, с длинной бородой, сказал грозным голосом:
— Горы — это наше преимущество. Мы раздавим их. Но я видел, что у них есть разведчики, которые показывали наши тропы.
Кебеде, поднял копьё:
— Мы защитим Абиссинию. Тут каждый камень наш.
Первые бои начались в ущелье у Адвы. Итальянцы, ведомые Бьянки, вошли в узкую тропу, где скалы сжимали путь, а песок осыпался под ногами. Жара душила, пот заливал глаза. Абиссинцы, укрывшись за валунами, ударили внезапно: их копья мелькали в воздухе, крики эхом разносились по горам. Алем метнул копьё, поразив итальянского солдата; тот рухнул, его кровь смешалась с песком, глаза застыли в ужасе. Ломбарди, споткнувшись о камень, упал, его крик заглушил шум боя:
— Лука, они здесь! Спаси меня!
Мартино прижался к скале, его руки дрожали:
— Джузеппе, беги! Они везде!
Риццо, в панике, кричал:
— Бьянки, мы окружены! Они лезут из-за скал!
Бьянки, его голос сорвался, прохрипел:
— Держитесь! К Асмэре! Не отступать!
Абиссинцы, ведомые Кебеде, теснили итальянцев. Тесфай, раненный в плечо, упал, его туника пропиталась кровью, он захрипел:
— Кебеде, я не могу…
Кебеде, подхватив его:
— Тесфай, держись! Император смотрит на нас!
Алем, метнув ещё одно копьё, крикнул:
— За Абиссинию!
К вечеру ущелье усеяли тела: пятнадцать итальянских солдат и восемь абиссинских воинов лежали в пыли, их кровь стекала по камням, смешиваясь с песком. Итальянцы отступили, оставив раненых, чьи стоны эхом разносились в ночи. Абиссинцы, измождённые, держали позицию, их костры горели у скал. Кебеде, стоя над телами, крикнул:
— За Императора! Мы не сдадимся!
В лагере у Асмэры солдаты сидели у костров, их лица были бледными. Ломбарди, глядя в огонь, шептал Мартино:
— Лука, я видел, как Пьетро упал. Его кровь… она была на земле, всюду. Зачем мы здесь?
Мартино, сжимая флягу, сказал:
— Джузеппе, я боюсь.
Риццо, подсев ближе, сказал:
— Бьянки врёт всем нам. Мы не готовы. Я видел глаза абиссинцев — они не сдадутся. Они будут сражаться с нами до конца.
В штабной палатке генерал Эмилио Де Боно, и полковник Карло Росси, обсуждали бой.
Де Боно, потирая висок, сказал:
— Карло, мы потеряли пятнадцать человек. Племена сильнее, чем я думал.
Росси был мрачен:
— Эмилио, их вожди знают каждую тропу. К тому же Советы неплохо накачали их оружием.
Де Боно повысил тон:
— Завтра ударим снова, через второе ущелье.
Росси сказал:
— Солдаты напуганы, бой их деморализовал. Надо больше разведки и людей.
Де Боно ответил:
— Первый бой еще ничего не значит. У нас преимущество и в людях, и в технике.
4 октября 1935 года в Женеве, в зале Лиги Наций, с мраморными колоннами и огромными окнами, выходившими на озеро Леман, собрались делегаты. Французы в тёмных костюмах шептались в углах, британцы листали доклады, советский делегат, в строгом пиджаке, делал заметки, американский наблюдатель, в сером костюме, молчал, его глаза следили за присутствующими в зале.
Луиджи Виллари, худощавый, с острыми скулами и бегающими глазами, поднялся на трибуну:
— Господа, Италия несёт цивилизацию в Абиссинию. Её армия несет угрозу Эритрее. Наши войска действуют ради порядка и прогресса. Лига не должна вмешиваться в нашу миссию. Абиссиния — не государство, а сборище вождеств, неспособных к самоуправлению. Рим восстановит там порядок, как в древние времена империи.
Абиссинский делегат Текле Хавэриат, поднялся, его голос дрожал от ярости:
— Италия вторглась на нашу землю! Их войска жгут деревни, убивают мирных жителей! Это не цивилизация, а грабёж! Лига Наций обязана остановить агрессора, наложить санкции и защитить наш суверенитет! Император не сдастся, и мы будем сражаться до последнего!