Бек поднял свою чашку кофе:
— За Рождество. За старых и за новых друзей.
Мария широко улыбнулась:
— За Рождество. И за новые знакомства.
Она посмотрела на Бека, её глаза пытались проникнуть в его мысли.
— Полковник, вы обещали истории. Расскажите что-нибудь ещё.
Бек, улыбнувшись, ответил:
— Фройляйн Шварц, хотите расскажу про ту зиму в Дрездене, когда мы с Вернером катались на санках.
Вернер, смеясь, вмешался:
— Ханс, ты тогда сломал сани и винил меня! Хельга, он до сих пор не простил.
Вернер продолжил:
— Ханс, ты всё ещё должен мне реванш за ту игру в шахматы в академии. Помнишь, как ты меня обыграл?
Бек отхлебнул кофе, его голос был спокойным и сдержанным:
— Вернер, ты всегда преувеличиваешь мои победы. Но если ты желаешь отыграться, то я готов к реваншу. Только не сегодня — неохота много думать.
Внезапно Мария заметила тень у входа в кафе — мужчину в сером пальто, того же, которого она подозревала в слежке. Он стоял у стойки, делая вид, что заказывает кофе, но его взгляд мельком скользнул по их столику. Её сердце сжалось: «Он здесь. Это не случайность. Абвер или гестапо? Я должна узнать». Она встала, её голос был спокойным:
— Простите, господа, мне нужно припудрить нос.
Вернер, кивнув, сказал:
— Не задерживайся, Хельга. Мы ещё не обсудили Альпы.
Мария направилась к дамской комнате, её каблуки стучали по деревянному полу, но она намеренно замедлила шаг, проходя мимо мужчины в сером пальто. Его лицо было частично скрыто шарфом, но она заметила шрам на виске и холодные серые глаза. «Гестапо, — подумала она. — Или агент Абвера». Она вошла в дамскую комнату, её пальцы сжали холодный металл маленького пистолета, спрятанного в подкладке сумки. Она вернулась к столику, её улыбка была безупречной, но внутри она была готова к худшему.
Вернер, заметив её возвращение, сказал:
— Хельга, ты выглядишь взволнованной. Всё в порядке? Мария ответила:
— Просто холод, Вернер. Давай закажем ещё коктейлей? Бек сказал:
— Хорошая идея, ребята. Но я, пожалуй, пойду. Завтра тяжёлый день.
Вернер сказал:
— Ханс, ты всегда убегаешь. Мы еще не договорились про Альпы, не забудь!
Бек, кивнув, ответил:
— Не забуду. Фройляйн Шварц, до скорых встреч.
Мария кивнула:
— До скорых встреч, Ханс.
Бек ушёл, его шаги растворились в гуле кафе. Вернер, отпивая коктейль, сказал:
— Хельга, ты сегодня какая-то задумчивая. Что-то беспокоит?
Мария ответила:
— Просто устала, Вернер. Погода такая, что меня тянет в сон.
Они покинули кафе. Вернер проводил её до дома, маленькой квартиры на тихой улице недалеко от Тиргартена. У подъезда он остановился:
— Хельга, подумай про Альпы. Это будет наше лучшее Рождество.
Мария улыбнулась:
— Я подумаю, Вернер. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Хельга.
Он ушёл, его шаги растворились в снежной тишине.
Глава 20
Мадрид, 28 декабря 1935 года.
Мадрид в последние дни декабря 1935 года был городом, разрываемым противоречиями. Зимнее солнце, мягкое и золотистое, заливало узкие улицы и широкие площади, но к вечеру холодный ветер с гор Сьерра-де-Гвадаррама приносил сырой туман, оседавший на брусчатке и витринах. Температура днём поднималась до 10–12 °C, но ночью опускалась до нуля, заставляя прохожих кутаться в шерстяные пальто и шарфы. Пласа Майор, сердце города, сверкала рождественскими украшениями: гирлянды из еловых веток висели над входами в таверны, а фонари, украшенные красными лентами, отбрасывали тёплый свет на толпы горожан, спешащих с покупками. Запах жареных каштанов, хамона и сладкого анисового печенья витал в воздухе, смешиваясь с дымом сигарет и ароматом дешёвого вина, льющегося в тавернах. Звуки — звон колоколов церкви Сан-Исидро, перекрикивание торговцев, стук копыт по брусчатке, обрывки гитарных мелодий — создавали праздничную какофонию, но под ней чувствовалась тревога. Политическая напряжённость раздирала Испанию: левые и правые спорили на улицах, листовки Фаланги и социалистов валялись в подворотнях, а слухи о возможной гражданской войне витали в воздухе, как дым от костров. Флаги Фаланги, мелькали на углах, а католические процессии, с крестами и свечами, добавляли городу торжественности и страха.
Рябинин, под видом Антонио Переса, испанского коммерсанта из Барселоны, шёл по Пласа Майор, его тёмное шерстяное пальто и фетровая шляпа делали его похожим на зажиточного горожанина. Его глаза внимательно разглядывали толпу, замечая всё: группу студентов, спорящих у фонтана, двух полицейских, проверяющих документы у торговца, женщину в чёрном платке, молящуюся у уличного алтаря. Его волосы, слегка тронутые сединой, были аккуратно зачёсаны, а лёгкая щетина добавляла образу небрежности, необходимой для маскировки. Рябинин должен был собрать информацию о фалангистах, чья активность росла на фоне политического хаоса. Сегодня он должен был встретиться с их представителями в таверне «Эль Торо», популярном месте среди правых радикалов.