Мария лучезарно улыбнулась, её тон был игривым, она поправила перчатку: — Вальс⁈ Только если вы не собьётесь с шага, герр генерал.
Манштейн, усмехнувшись, повёл её к паркету, его рука была твёрдой, но лёгкой:
— Если собьюсь, то поправьте меня, фройляйн. Но я стараюсь держать ритм.
На паркете, под звуки «Голубого Дуная» Штрауса, Мария танцевала с Манштейном, её платье струилось, а мысли летели: «Panzer. Рейн. Вицлебен колеблется. Клюге болтает. Что ещё они могут рассказать?» Она заметила британского дипломата, мистера Генри Уилсона, в тёмном фраке, с аккуратной бородкой, стоявшего у мраморной колонны. Его холодные глаза следили за ней, пальцы постукивали по бокалу с шампанским, а лёгкая улыбка скрывала подозрительность. Фройляйн Анна Кессель, в алом шёлковом платье, с яркой помадой и томным взглядом, стояла неподалёку, играя с чёрным веером, её движения были медленными, но взгляд метался по залу, словно выискивая добычу. Фрау Клара фон Линден, жена полковника, в изумрудном платье с жемчужным ожерельем, громко смеялась у стола с икрой, поправляя светлые локоны, её голос был звонким, и его нельзя было перепутать ни с чьим другим. Барон фон Штейнберг, в чёрном фраке, с моноклем, надменно поднял бровь, беседуя с венгерским посланником, его жесты были размеренными, но голос — резким, они о чем-то спорили. Клюге, у стола с икрой, шептался с итальянским атташе, синьором Альберти, чьи тонкие усы дёргались, а руки размахивали, подчёркивая каждое слово. Их голоса тонули в гуле оркестра, но жесты были резкими, словно спор касался чего-то важного. Вицлебен, у камина, смотрел в огонь, его лицо было задумчивым, пальцы теребили манжету, словно он видел не пламя, а тени прошлого.
Мария, кружась с Манштейном, шепнула:
— Герр генерал, в этом зале так много важных гостей. И я, как простой секретарь, чувствую себя единственной пешкой на доске, среди королей.
Манштейн ответил ей с иронией, чуть наклонив голову:
— Бросьте ваши мысли, Хельга. Здесь нет королей, в Берлине все пешки. Но главное, чтобы нашу шахматную доску не перевернули вместе с нами.
Она скользнула к столу, где Клюге и Альберти спорили, их голоса были приглушёнными, но оживлёнными. Альберти, в смокинге, с тонкими усами, размахивал руками, его итальянский акцент был певучим, но резким, глаза блестели от вина. Клюге, пыхтя сигарой, хмыкал, его тяжёлый взгляд был прикован к итальянцу. Мария, взяв устрицу, улыбнулась Альберти:
— Синьор Альберти, в таком холоде, вы поди, тоскуете по вашему солнцу. Как вам наш Берлин со своим снегом?
Альберти улыбнулся, его усы дрогнули, он ответил поправляя лацкан:
— Фройляйн, Рим греет мне сердце, как кьянти. А Берлин — он холодный, но зато очень динамичный и живой. И я очень люблю посещать ваш город.
Она отошла к лестнице, где Вицлебен, отойдя от камина, пил шампанское, его взгляд был тяжёлым. Рядом фройляйн Анна Кессель, в алом платье, играла веером, её томный взгляд скользил по Марии, губы с яркой помадой слегка изогнулись.
Мария, подойдя к Вицлебену, сказала: — Герр Вицлебен, вы такой задумчивый. Вальс не поднимает настроение?
Вицлебен покачал головой, его глаза сузились, голос был тихим, с горькой иронией:
— Вальс? Он хорош, фройляйн, но этот темп не для меня. А вам весело в этом круговороте?
Мария слегка наклонила голову:
— Да, я ведь прихожу сюда веселиться, герр генерал. А что сегодня не дает веселиться вам?
Вицлебен, помолчав, ответил:
— Мысли о прошлом, фройляйн. И о том, куда все это нас заведет.
Мария подумала: «Он из тех, кто недоволен нацистами. Это мой шанс». Она улыбнулась и сказала:
— Прошлое? Говорят, оно учит нас не повторять ошибок в будущем, герр генерал. А что вы думаете?
Вицлебен взглянул на нее:
— Я думаю, что у нас еще есть шанс, фройляйн. Но время уходит.
Глава 6
Конец января 1936 года, Москва, Кремль.
Тусклый свет настольной лампы падал на массивный дубовый стол, заваленный бумагами с грифом «секретно», картами Европы и мира, где красные и синие линии вились, обозначая границы и угрозы. Портрет Ленина смотрел со стены над камином, где трещали дрова, выбрасывая искры. Тяжёлые красные шторы колыхались от сквозняка, за окнами выла метель, её звук едва пробивался сквозь стены. Половицы скрипели под шагами охранников в коридоре.
Сергей, в тёмном кителе, с густыми усами и тяжёлым взглядом, сидел за столом, постукивая пальцами по дереву. Его трубка дымила, он пыхтел, выпуская клубы табака. Попаданец из XXI века, он знал, что ждёт мир: Рейнская область, Испанская война, японская экспансия. Он вызвал Павла Судоплатова, чтобы узнать всё, что он добыл о Германии, Испании, и Японии.