Хуан Гарсия, двадцатипятилетний анархист, одетый в потрёпанную куртку, в кепке, с мозолистыми руками и кровью, запекшейся на щеке от старой драки, размахивал листовками у кафе 'Суррих:
— За свободу! За рабочих! Фашистов в могилу!
Кармен, тридцатилетняя женщина, в рабочей одежде с платком на голове, раздавала листовки и кричала:
— Бери, товарищ! Не дай буржуям раздавить нас!
Мануэль, пятидесятилетний рабочий, стоял рядом, сказав хриплым голосом:
— Хуан, не ори, фалангисты рядом. Чую, беда близко.
Хуан, усмехнувшись, махнул рукой:
— Беда? Мануэль, мы — CNT! Если сунутся, получат по морде!
Кармен ответила, сжимая нож:
— Хуан, не трынди. Кто-то из наших сливает планы. Вчера пропали листовки, которые я не успела раздать.
Хуан, нахмурившись, ответил:
— Сливает? Кармен, это слухи. CNT — как одна семья, мы братья!
Мануэль, поправив кепку, пробормотал:
— Братья? Хуан, да в Барселоне каждый второй за песету продаст. Будь начеку.
Внезапно площадь взорвалась выстрелами. Фалангисты, около ста пятидесяти человек, в чёрных плащах с повязками, укрылись за баррикадами из тележек, ящиков, и перевёрнутых столов. Они начали стрелять из винтовок и револьверов. Хосе Мария Фонтана, фалангист, двадцати восьми лет, с винтовкой в руках крикнул:
— За Испанию! Смерть красным! Бейте всех без пощады!
Пули разбивали стёкла кафе «Суррих», впивались в брусчатку, кровь брызгала на стены. Толпа в панике стала разбегаться в стороны. Хуан бросился за столб, вытаскивая револьвер:
— Кармен, в укрытие! Нас окружили, сволочи!
Кармен, за тележкой, сжала нож, пыль оседала на ее лице:
— Окружили? Пусть попробуют! Мануэль, держи фланг!
Мануэль, пригнувшись за ящиком, крикнул:
— Фланг? Кармен, мы не армия!
Бойня развернулась с ужасающей силой. Фалангисты наступали с четырёх сторон, их баррикады — тележки, мешки, столы, бочки — прикрывали фланги. Гранаты рвались, разбрасывая щепки. Анархисты, около семидесяти человек, отвечали револьверами, ножами, самодельными гранатами. Пабло, двадцатилетний анархист, бросил гранату, но пуля пробила ему грудь, кровь хлынула на рубашку, он рухнул, крича:
— Не сдавайтесь!
Его тело дёрнулось, глаза застыли, кровь растекалась лужей, пропитывая брусчатку. Кармен, видя его смерть, закричала:
— Пабло! Сволочи, вы заплатите!
Она метнула нож в фалангиста, попав в плечо, но пуля оцарапала ей руку, кровь потекла по рукаву, она зашипела:
— Хуан, стреляй! Не дай им подойти!
Хуан, стреляя из револьвера, попал в фалангиста, тот рухнул, хватаясь за ногу, кровь залила его сапог, но пуля с другого угла пробила Хуану плечо, он закричал:
— Кармен, держись! Задержим их, пока гвардия не придёт!
Мануэль, таща раненого товарища, крикнул, голосом полным отчаяния:
— Гвардия? Хуан, нас тут раздавят! Где же они⁈
Фалангисты наступали. Фонтана, перезаряжая винтовку, крикнул:
— Бейте красных! За Примо де Риверу! Ни шагу назад!
Очередь сразила анархиста Рауля, пуля вошла в шею, кровь брызнула фонтаном, он упал, хрипя, его пальцы скребли брусчатку, но глаза помутнели, и он затих. Кафе «Суррих» горело, пламя лизало стены, а стёкла хрустели под сапогами.
Граната взорвалась у баррикады, щепки впились в лицо анархистки Марии. Кровь потекла у нее из глаз, она закричала, ослепнув, рухнула на колени, её крик смешался с воплями:
— Помогите! Я не вижу!
Хуан, видя её падение, крикнул:
— Мария! Держись, товарищ!
Он выстрелил, но патроны закончились, пуля фалангиста пробила ему ногу, кровь хлынула, он упал, стиснув зубы:
— Кармен, бери мой револьвер! Не сдавайся!
Кармен, схватив револьвер, стреляла, ее рука дрожала, а кровь продолжала течь из раны.
Граната взорвалась рядом, осколки впились ей в бок, кровь залила платок, она рухнула и ее дыхание прервалось. Мануэль, пытаясь поднять раненого, получил пулю в грудь, кровь хлынула у него изо рта, кепка слетела на землю, он упал, хотев что-то сказать, но не смог.
Фонтана кричал:
— Добейте их! Испания не для красных крыс!
Пуля пробила голову анархиста Антонио, мозг брызнул на брусчатку, тело рухнуло наземь, а пальцы разжали листовку. Педро, бросив гранату, не успел укрыться, взрыв разворотил баррикаду, осколки впились ему в живот, кровь текла между пальцев, он закричал, падая:
— Не сдавайтесь, братья!