— Видел, Эрих. Японцы осторожны, но их данные по Дальнему Востоку полезны. Передам Хансену.
Кох, кивнув, добавил:
— Будь осторожен, Ханс. Вольф… это не просто ошибка. Кто-то говорит, что утечка из нашего отдела.
Ханс, сжав карандаш, посмотрел на Коха, и сказал, разозлившись:
— Слухи, Эрих. Работай, а не слушай сплетни.
В полдень Ханс вошёл в кабинет Канариса, чьи стены, обитые деревом, пестрели картами разных стран. Канарис, невысокий, с седыми висками, в мундире, сидел за столом, глаза внимательно смотрели на Ханса. Он сказал:
— Ханс, Вольф задержан в Москве. Твои люди вели его дело. Объясни.
Ханс, почуствовал напряжение, но собрался. Он ответил:
— Адмирал, Вольф где-то прокололся. Он слал шифровки, что все под контролем, а потом его резко взяли. Думаю, он просто не заметил слежку.
Канарис, прищурившись, посмотрел на карту, его голос стал холоднее:
— Ханс, это опасная игра. Если ОГПУ раскроет наших агентов в Москве, то нам несдобровать.
Ханс, сглотнув, ответил, пальцы сжали портфель:
— Не думаю, что все так плохо, адмирал. Просто Вольф был слабым звеном.
Канарис, встав, подошёл к окну:
— И все же, мне надо будет отчитаться перед фюрером, Ханс. Готовь отчёт. И следи за своими людьми.
Ханс, вернувшись в кабинет, сел, его мысли кружились вокруг Вольфа, ОГПУ и риска разоблачения. Его совесть напоминала о цене предательства, но разум твердил: это было необходимо.
Глава 14
Асмэра, февраль 1936 года.
Утро, пропитанное жарким солнцем, заливало узкие улочки итальянской колонии Эритреи, где белоснежные здания в стиле ар-деко, с колоннами и лепниной, отбрасывали резкие тени на красноватую землю. Улицы, вымощенные камнем, гудели от шагов: итальянские офицеры в белых мундирах, с золотыми пуговицами, шли, поправляя фуражки; эритрейские аскари, в тёмно-зелёной форме, маршировали с винтовками; местные женщины в ярких платьях, с корзинами фруктов, спешили на рынок. Площадь перед кинотеатром «Имперо», шедевром итальянской архитектуры, бурлила: торговцы предлагали кофе, чьи зёрна, тёмные и блестящие, лежали в мешках; мальчишки, босые, бегали, крича на тигринья; итальянские дамы в шляпках прогуливались под зонтами. Асмэра, на высоте 2200 метров, дышала прохладой, но воздух, сухой и горячий, пробивался со стороны Красного моря, чьи порты — Массауа и Асэб связывали колонию с остальным миром. Дороги, проложенные итальянцами, вились через плато, где поля кофе, зелёные и ухоженные, принадлежали колонистам. Эритрейцы, в поте лица, собирали урожай, их лица, тёмные и усталые, выражали покорность. Вдалеке, на холмах, виднелись деревни тиграи и тигре, с хижинами из глины и соломы, где жизнь протекала медленно: женщины мололи зерно, мужчины пасли коз, дети играли у ручьев. Итальянцы строили школы, больницы, но только для своих; местные, хоть и получали работу, жили в тени расового превосходства, введённого Муссолини. В порту Массауа, где жара была невыносимой, корабли выгружали технику, а эритрейские носильщики, сгибаясь под тяжестью ящиков, переговаривались на тигре, бросая взгляды на итальянских надсмотрщиков.
Полковник Лоренцо ди Сальви, 47-ми лет, близкий друг Родольфо Грациани, командующего итальянскими войсками в Эритрее, шагал по улице в Асмэре. Его фигура, коренастая, в белом мундире с эполетами, излучала уверенность; лицо, загорелое, с густыми бровями, обрамляли короткие волосы с проседью; глаза, карие и цепкие, замечали всё вокруг. Лоренцо, римлянин из знатной семьи, был правой рукой Грациани, отвечал за логистику войск в кампании против Абисинии. Его день начинался в штабе, в неоклассическом здании с мраморными колоннами, где карты, утыканные флажками, покрывали стены, а офицеры обсуждали наступление. Но вечером, устав от бумаг, он искал отдыха в тёмных уголках Асмэры, где местные девушки, за деньги, предлагали утешение.
В доме на окраине, в районе, где итальянцы редко появлялись, жила Зэра, 24-х летняя девушка, тиграи, с тонкими чертами лица и длинными косами. Её дом, глиняный, с низкой крышей, был приютом для офицеров, ищущих развлечений. Зэра, как и многие, жила под гнётом колонистов. Она была завербована советским агентом ОГПУ, представившимся Иваном, за деньги — 500 итальянских лир, сумма, что могла позволить кормить семью целый год. Зэра, ненавидя итальянцев за их высокомерие, согласилась помочь в похищении Лоренцо, видя в этом шанс не только заработать, но и отомстить. Её сообщники — местные эритрейцы, тоже завербованные ОГПУ: Абраха, 30 лет, бывший аскари, высокий, с шрамами на руках, молчаливый, но с твердым характером. Тэкле, 27 лет, худощавый, с бегающими глазами, работник порта Массауа. И Мэаза, 35 лет, торговец кофе, коренастый, с громким голосом, чья лавка служила прикрытием для встреч.