— Марио, обойди Асмэру — каждый дом, таверну, рынок, окраину. Найди Лоренцо, живого или мёртвого!
Марио, козырнув, ответил:
— Будет исполнено, командующий!
Марио выбежал на улицы, где солнце палило, а воздух дрожал от жары. Он начал с квартиры Лоренцо, в центре Асмэры, где белое здание с балконом, увитым цветами, сверкало чистотой. Служанка, пожилая эритрейка в цветастом платье, с морщинистым лицом, покачала головой:
— Полковник не ночевал, синьор. Ушёл вчера вечером, так и не вернулся.
Марио, нахмурившись, двинулся к рынку. Он расспрашивал торговцев, но ответы были уклончивы. Старик, с седыми волосами, торгующий кофе, пробормотал ему:
— Итальянцы пропадают, синьор. Ночь опасна, особенно на окраинах.
Марио, не понимая языка, но уловив тон, пошёл к окраинам, где глиняные дома с низкими крышами теснились у холмов. Он стучал в двери, но местные, опуская глаза, отвечали односложно. В доме Зэры, где занавески колыхались от ветра, она, в простом платье, с длинными косами, улыбнулась ему, ответив спокойным голосом:
— Полковник? Не знаю, синьор. Много гостей приходит и уходит.
Марио, чувствуя бессилие, обошёл таверны, где итальянские солдаты пили вино, но бармен, толстый, с потным лицом, пожал плечами:
— Лоренцо? Не видел. Может, у девушек на окраине.
К полудню Марио вернулся в штаб, его рубашка промокла, лицо выражало усталость. Грациани, увидев его, шагнул вперёд:
— Ну, Марио? Где он?
Марио, опустив голову, ответил тихим голосом:
— Командующий, его нигде нет. Квартира пуста, рынок молчит, окраины тоже. Никто не видел.
Грациани, сжав челюсти, ударил кулаком по столу:
— Нигде? Лоренцо не мог исчезнуть! Альберто, созови всех офицеров! Мы обыщем каждый угол!
Риччи, стоя у двери, кивнул, сказав неуверенным тоном:
— Командующий, я отправлю патрули в Массауа. Может, он там?
Грациани, повернувшись, рявкнул, лицо покраснело:
— Массауа? Он не уехал бы без приказа! Найдите его, или я разнесу этот город!
В порту Массауа, где жара была невыносимой, а море лениво плескалось, эритрейские носильщики перегружали ящики, их лица блестели от пота. Патрули, отправленные Риччи, расспрашивали рабочих, но те качали головами, избегая взглядов. Один, молодой, с худыми руками, пробормотал на тигре:
— Итальянцы ищут своего.
В Асмэре Зэра сидела в своём доме, её пальцы теребили край платья, глаза бегали по комнате. Соседка, Фатима, вошла к ней:
— Зэра, город стоит на ушах. Итальянцы ищут полковника. Патрули стучат во все двери.
Зэра, сохраняя спокойствие, ответила ей спокойно, но ее пальцы дрожали:
— Фатима, я ничего не знаю. Пусть ищут. У нас свои заботы.
Фатима, прищурившись, добавила:
— Будь осторожна, девочка. Если они узнают, то не пощадят. Слухи уже ползут по городу.
В лавке Мэазы, за мешками кофе, где зёрна лежали в холщовых мешках, собрались Абраха и Тэкле. Тэкле, нервно оглядываясь, шепнул дрожащим голосом:
— Мэаза, патрули повсюду. Если они дойдут до нас, мы пропали.
Мэаза, сортируя зёрна, ответил:
— Тэкле, хватит ныть! Деньги у нас, дело сделано. Работай и молчи.
Абраха, стоя у двери, добавил:
— Тэкле, держи свой язык за зубами.
Тэкле, сглотнув, посмотрел в пол, его худые пальцы теребили рубаху:
— Я думаю о семье, Абраха. Если итальянцы узнают, что будет с детьми?
Мэаза, хлопнув по столу, сказал:
— Семья будет жить, если мы не будем делать глупостей! Думай о деле, а не о страхе.
В Абиссинии ночь опустилась на холмы, укрыв хижину тьмой. Чекисты готовили переправку Лоренцо глубже в лес, где тропы, узкие и заросшие, вели к другому лагерю, скрытому в чаще. Лоренцо, ослабевший, но не сломленный, кричал:
— Вы ничего не получите! Грациани уже идёт за мной, и вы все поплатитесь!
Григорий, связывая его руки туже, ответил:
— Пусть идёт, полковник. Здесь он найдёт только деревья да горы.
Павел, проверяя тропу, добавил:
— Местные лазутчики могут быть близко. Надо спешить, или мы потеряем его.
Алексей кивнул, его глаза бегали по зарослям:
— Тропа чиста. К утру будем в лагере.
Лоренцо, дёрнувшись, плюнул на циновку:
— Вы думаете, я сломаюсь? Я скорее умру, чем предам!
Григорий, поднеся миску с чечевицей, ответил:
— Умирать не надо, полковник. Ешь, или сил не хватит даже кричать.
В Асмэре патрули продолжали обход. На рынке слухи росли: кто-то шептался о местных, кто-то — о нападении абиссинцев. Грациани в штабе стоял у окна, его тяжелый взгляд скользил по городу. Он думал о Лоренцо, о их службе, о том, как друг спас ему жизнь в Ливии, прикрыв от пули. Он позвал Риччи: