— Альберто, удвой патрули. Проверьте дороги к границе. Лоренцо где-то там.
Риччи, кивнув, ответил усталым голосом:
— Командующий, мы делаем всё что можем. Но город молчит. Может, он в Абиссинии?
Грациани, сжав кулаки, повернулся, глаза горели яростью:
— Абиссиния? Тогда мы найдём его, даже если придётся сжечь ее полностью!
Глава 15
Холмы Альто-дель-Вьенто, 17 февраля 1936 года, встречали рассвет тусклым светом, что лился на каменистую землю, покрытую колючими кустами и редкими оливами, чьи ветви гнулись под резким ветром, поднимавшим облака пыли. Окопы, вырытые в твёрдой почве, вились по склонам, где республиканцы, около четырёх тысяч бойцов, готовились к долгому сражению. Их лица, покрытые грязью, выражали решимость; винтовки, как потёртые, так и новые, лежали рядом, а в тылу, за холмом, урчали моторы советских танков. Среди бойцов была тысяча советских добровольцев, пехотинцев, танкистов и артиллеристов.
Напротив, на высотах, фалангисты, тоже около четырёх тысяч, с португальскими наёмниками и немецкими специалистами из Легиона «Кондор», укрепляли позиции: пулемёты MG-34, за мешками с песком, смотрели вниз; противотанковые пушки Pak 36, укрытые кустами, ждали своей цели.
Все готовились. Майор Фернандо Агилар, с грубым лицом и тонким шрамом над губой, стоял в палатке у карты, его пальцы указывали на высоты. Советский солдат Виктор Рубцов, с короткими тёмными волосами, проверял автомат. Анархист Хулио Вентура, сжимал пистолет, его глаза горели верой в победу. Медсестра Селия Нуньес, стройная, с тёмными косами, перевязывала бойца, её движения были быстрыми и уверенными. Артиллерист Мигель Кордеро, заряжал гаубицу, поглядывая на небо. Фалангистский офицер Фелипе Ортега, стоял у пулемёта; португальский наёмник Луиш Баррос, худощавый, с ястребиным носом, держал винтовку; немецкий специалист Курт Шнайдер, осматривал пушку.
Фернандо, глядя на карту, сказал твердым голосом:
— Виктор, твои танки бьют по левому флангу. Там немцы с пулемётами. Если прорвёмся, то их линия треснет.
Виктор кивнул, поправляя ремень:
— Машины готовы, Фернандо. Пехота не должна идти вплотную, иначе пушки легко всех разорвут.
Фернандо повернулся к Хулио:
— Хулио, твои анархисты атакуют справа, где сидят португальцы. Они нестойкие, давите их.
Хулио, сжимая пистолет, ответил:
— Мои люди готовы, Фернандо. Мы их сметём.
Фернандо кивнул Мигелю:
— Мигель, твоя артиллерия начинает через час. Бей по их пулемётам.
Мигель, заряжая гаубицу, ответил:
— Снаряды на месте, майор. Дадим им огня.
Селия, перевязывая бойца, сказала Мигелю тихо:
— Мигель, сколько ещё таких дней? Я едва держу бинты.
Мигель, глядя на неё, ответил:
— Селия, ты спасаешь жизни. Держись, мы все держимся.
На высотах Фелипе Ортега кричал Луишу:
— Держи позицию, Луиш! Если побежишь — я тебя сам пристрелю!
Луиш, стиснув зубы, ответил:
— Они идут тысячами, Фелипе! Мы не удержим!
Курт Шнайдер, стоя у пушки, сказал холодно:
— Спокойно, Баррос. Наши пулемёты их остановят.
Фелипе, сжав челюсти, ответил:
— Не указывай мне, немец. Мы сражаемся за Испанию.
В 6 утра первого дня республиканская артиллерия загрохотала. Снаряды рвались на высотах, разбрасывая камни и пыль. Окопы фалангистов дрожали, крики раненых раздавались в дыму. Курт крикнул в рацию:
— Переместите MG-34 назад! Их гаубицы бьют точно по ним!
Луиш, прижавшись к земле, сказал Фелипе:
— Они слишком близко! Мы не выстоим!
Фелипе, ударив его по плечу, крикнул:
— Стреляй, или я тебя первого прикончу!
Советские танки двинулись вперед, лязгая гусеницами. Пехота бежала за ними, укрываясь за бронёй. Немецкая пушка ударила по головному танку, пробив его. Машина вспыхнула, экипаж выбираясь из танка, погиб под пулемётами. Виктор крикнул по рации:
— Пехота, ближе! Прикройте нас!
Фернандо, с винтовкой, крикнул:
— Вперёд, товарищи! За свободу!
Республиканцы бросились в атаку, пули свистели, а гранаты рвались. Хулио вёл анархистов на португальцев. Молодой наёмник побежал, но Хулио выстрелил:
— Стойте, или никто не уйдёт!
Селия, таща раненого, крикнула Мигелю:
— Мигель, бей по их пушкам!
Мигель, у гаубицы, ответил:
— Вижу цель, Селия!
Снаряд разнёс немецкую пушку, Курт упал, кровь залила его форму. Луиш, бросив винтовку, поднял руки: