— Синьор капитан, я знаю, кого вы ищете. Полковника. Я видела его.
Риччи, обернувшись, прищурился, его глаза выдавали интерес:
— Говори, женщина. Где? Когда?
Асмерэт, опустив взгляд, ответила:
— Вчера вечером, синьор. Он заходил к Зэре, на окраине. Она… принимает мужчин. Я видела, как он вошёл в её дом.
Риччи, сжав кулак, шагнул ближе:
— Зэра? Кто она? Где живёт? Говори всё!
Асмерэт, отступив, указала дрожащей рукой в сторону холмов:
— На окраине, синьор, у глиняных домов. Её знают. Но я не хочу бед… Дайте мне что-нибудь за это.
Риччи, кивнув солдату рядом, сказал:
— Дай ей десять лир. И веди патруль к дому этой Зэры. Немедленно!
Рядовой Марио Ферри, худощавый, с каштановыми волосами, козырнул и повёл Асмерэт к казначейскому столу. Через полчаса патруль, десять солдат в белых мундирах, с винтовками, шагал по узким улочкам к окраине. Дома, сложенные из глины, с низкими крышами, теснились у подножия холмов, их стены были потрескавшимися, окна завешаны тканями. У одного из домов, с деревянной дверью, стояла Зэра, в простом красном платье. Она чистила миску, её тёмные глаза настороженно следили за улицей. Увидев солдат, она замерла, её сердце забилось быстрее. Марио, шагнув вперёд, крикнул:
— Ты Зэра?
Зэра, отступив к двери, ответила:
— Да, синьор. Что вам нужно?
Риччи, выйдя из-за солдат, сказал:
— Ты знаешь полковника ди Сальви. Где он? Говори, или пожалеешь!
Зэра, сжав миску, ответила:
— Он приходил, синьор. Но ушёл. Я ничего не знаю.
Риччи, махнув рукой, приказал:
— Взять её! В тюрьму!
Солдаты схватили Зэру, её руки связали верёвками, платье порвалось, когда она пыталась вырваться. Она крикнула:
— Я ничего не сделала, синьоры! Отпустите!
Марио, отводя взгляд, повёл её к повозке. Соседи, выглянув из домов, шептались на тигринья, их глаза были полны страха. Зэра, сидя в повозке, думала о матери и брате, о деньгах от ОГПУ, о мести итальянцам. Она знала, что молчание — её единственный шанс, но страх сжимал грудь.
В центре Асмэры, в приземистом здании тюрьмы, с толстыми стенами и решётчатыми окнами, Зэру бросили в сырую комнату. Пол, каменный, был холодным; стол, исцарапанный, покрыт пятнами; единственная лампа бросала тусклый свет. Сержант Винченцо Барди, коренастый, с жестоким взглядом, вошёл, вертя в руках нож с деревянной рукоятью. Его расстегнутый мундир, был запачкан пылью. Рядом стоял капрал Маттео Ланди, худощавый, с нервными движениями, его глаза бегали от Зэры к сержанту. Лейтенант Джулио Мартелли, с аккуратной бородкой, наблюдал у стены, его лицо было безразличным. Винченцо, шагнув к Зэре, привязанной к стулу, сказал:
— Назови имена, девка. Кто был с тобой? Куда дели полковника?
Зэра, стиснув зубы, ответила:
— Я была одна, синьор. Полковник ушёл. Я ничего не знаю.
Винченцо, усмехнувшись, провёл лезвием по её руке, оставив тонкий порез. Кровь потекла, Зэра вскрикнула, но глаза её горели решимостью:
— Бейте, синьор. Я ничего не скажу.
Маттео, стоя у двери, шепнул Джулио:
— Лейтенант, это слишком. Она не скажет.
Джулио, холодно взглянув, ответил:
— Продолжай, Винченцо. Мы узнаем правду.
В это время, на рынке, старик Гэбрэ, с седыми волосами и сутулой спиной, в потрёпанной рубахе, говорил с капралом Лаззаро, который обходил прилавки. Гэбрэ, теребя край ткани, сказал:
— Синьор, я видел троих у дома Зэры. Ночью. Они уводили кого-то на повозке.
Лаззаро, схватив его за плечо, спросил:
— Кто они? Где их найти?
Гэбрэ, опустив глаза, ответил:
— Не знаю имён, синьор. Один торгует кофе, у лавки. Другие с ним.
Лаззаро, кивнув солдату, крикнул:
— К лавке! Хватайте всех!
Патруль ворвался в лавку Мэазы, где мешки с кофе громоздились у стен. Абраха, сортировал зёрна. Тэкле стоял у входа, а Мэаза торговался с покупателем. Солдаты окружили их. Лаззаро схватил Мэазу:
— Вы были у дома девки! Где полковник?
Мэаза, подняв руки, ответил:
— Синьор, я торгую кофе. Ничего не знаю.
Лаззаро, ударив его в лицо, крикнул: