В старом здании с глиняными стенами и потемневшей деревянной крышей, где содержали Лоренцо ди Сальви, было душно, несмотря на открытые окна с решётками. Полковник, связанный, с синяками на лице и красными полосами от верёвок на запястьях, сидел на каменном полу в тесной комнате. Его тёмные глаза, горящие гневом, смотрели на трещины в стене, а мысли кружились вокруг одного: «Грациани не бросит меня. Но чего хотят эти русские? Планы? Секреты? Я не сдамся». Дверь скрипнула, и вошёл Григорий Волков, советский агент, высокий, с жёсткими чертами лица и выгоревшей на солнце кожей. Он бросил взгляд на Лоренцо и сказал на итальянском, его голос был ровным, но с едва заметной насмешкой:
— Полковник, вы всё ещё думаете, что Муссолини спасёт вас? Ваши войска в Асмэре, а вы здесь. Пора говорить. Планы Грациани, численность войск, маршруты.
Лоренцо, стиснув зубы, посмотрел на Волкова:
— Ты зря тратишь время, русский. Я ничего не скажу. Моя страна сильнее чем вы думаете. Грациани найдёт меня, и вы пожалеете.
Волков, усмехнувшись, прислонился к стене, скрестив руки.
— Грациани? Ваш друг занят, полковник. Но если вы так верите в него, подождём. Утро покажет, кто прав.
Дверь снова скрипнула, и вошёл Иван Козлов, второй агент, с винтовкой Мосина на плече. Его лицо, обветренное, с редкой щетиной, выражало усталость. Он бросил взгляд на Лоренцо и сказал Волкову по-русски:
— Михаил хочет, чтобы мы держали его в тонусе. Но, Гриша, он крепкий. Не сломается так просто.
Волков, не отводя глаз от Лоренцо, ответил на русском, зная, что полковник не поймёт:
— Пусть держится. Серов найдёт способ. У нас есть время, а у него — нет.
Лоренцо, чувствуя их взгляды, выпрямился, несмотря на боль от верёвок. «Они хотят сломать меня, но я не дамся», — подумал он, вспоминая Рим, жену, детей, их письма, запах оливковых рощ. Он знал, что Грациани, его старый друг, не оставит его в плену. Но как долго он сможет выдержать?
К полудню в здание вошёл абиссинский гонец, молодой парень в потрёпанной белой шали. Его звали Тесфайе, и он был одним из тех, кто доставлял сообщения между советскими агентами и местными повстанцами. В руках он держал свёрнутый лист бумаги, запечатанный воском с итальянским гербом. Тесфайе, оглядевшись, передал свёрток Михаилу Серову, который сидел в комнате с картой Абиссинии, утыканной булавками. Серов вскрыл письмо, его пальцы двигались быстро, но лицо оставалось бесстрастным. Письмо было от Рудольфо Грациани, итальянского генерала, чья армия стояла в Асмэре. Текст, написанный чётким почерком, предлагал сделку: 2 500 000 итальянских лир (эквивалент примерно 500 000 долларов США) за освобождение Лоренцо ди Сальви. Грациани указывал, что деньги будут доставлены через нейтрального посредника в течение трёх дней, если Серов согласится.
Серов, дочитав, отложил письмо и посмотрел на Тесфайе.
— От кого это?
Тесфайе ответил:
— Итальянский посыльный, господин. Пришёл утром, сказал, от Грациани. Ждёт ответа у рынка.
Серов, постукивая пальцами по столу, кивнул.
— Хорошо. Приведи его сюда. Посмотрим, что за посредник.
Тесфайе ушёл, а Серов повернулся к карте, его взгляд скользил по красным булавкам, обозначавшим итальянские позиции. «Грациани готов платить, — подумал он. — Значит, Лоренцо знает больше, чем говорит. Или это ловушка?» Он подозвал Волкова.
— Гриша, Грациани предлагает два с половиной миллиона лир за полковника. Что думаешь?
Волков, подняв бровь, отложил револьвер.
— Два с половиной миллиона? — Он присвистнул. — Это куча денег. Грациани не дурак, он знает, что делает. Но Лоренцо серьезный заложник.
Серов, кивнув, посмотрел на карту.
— Верно. Но деньги — это оружие, танки, люди для абиссинцев. Если мы возьмём лиры, сможем усилить сопротивление. Вопрос, стоит ли Лоренцо этой цены.
Волков, хмыкнув, ответил:
— Может, деньги лучше, чем терпеть его упрямство. Но решать тебе.
Через час Тесфайе вернулся с итальянским посредником, худощавым мужчиной лет сорока в пыльном костюме и фетровой шляпе. Его звали Альберто Рицини, торговец из Асмэры, работавший на итальянцев. Его лицо, загорелое и морщинистое, выражало смесь страха и решимости. Он снял шляпу, поклонился Серову и сказал на итальянском:
— Господин, я от генерала Грациани. Он предлагает два с половиной миллиона лир за полковника ди Сальви. Деньги будут доставлены в течение трёх дней, через нейтральную сторону — швейцарского дипломата в Джибути.