Галифакс, постучав тростью, оборвал его.
— Уинстон, ты хочешь развязать мировую войну? Поддержать Франко и Гитлера? Это как напоить волка кровью — он потом набросится на нас. Я встречался с немецким послом в прошлом году: Гитлер хочет всю Европу. Он намного опаснее Сталина. Русские играют на хаосе, который возникает в результате действий других держав, а немцы целенаправленно строят армию, которая сметёт всё на своем пути. Японцы? Дай им волю, и они заберут Гонконг, Сингапур, а затем посмотрят на Индию. Нет, надо действовать тоньше. В Испании нужно стравить Советы с немцами, пусть изматывают друг друга. В Африке — подкупить местных, чтобы они играли на две стороны. В Китае надо убедить Чан Кайши, что русские используют его. Он падок на деньги, мы можем предложить ему больше остальных и дело в шляпе.
Ванситтарт, отложив папку, заговорил.
— У нас есть данные. В Испанию Советы отправили недавно 2500 человек — пилотов, танкистов, инструкторов. Их ОГПУ так же вербует левых от Парижа до Лиссабона, я видел их листовки в Португалии — там сплошные призывы к революции. В Абиссинию отправлено 6000 винтовок, 30 пулемётов, несколько грузовиков со снарядами, всё через сомалийских посредников. Наши люди в Хартуме перехватили их караван две недели назад и нашли ящики с советскими патронами. В Китай было поставлено 60 танков Т-26, 15 самолётов, плюс советники для Чан Кайши. Это не помощь, это стратегия. Сталин хочет окружить нас — от Средиземного моря до Тихого океана. Если не остановим его, то он будет диктовать нам свои правила.
Болдуин, нахмурившись, постучал ручкой по столу. Его голос дрожал от раздражения:
— Роберт, я понимаю, но что делать? Война с СССР — это безумие. Наши войска не готовы, флот растянут, а парламент не выделит ни пенни на новую кампанию. Санкции? Лига Наций бессильна, после Абиссинии её никто не слушает. Уинстон, твоя идея с Франко рискованна, Галифакс прав — Гитлер нам не союзник. Но Советы надо остановить. Есть предложения? Я не хочу, чтобы через год мы обсуждали, как красные флаги реют над Каиром.
Иден, встав, подошёл к карте. Его тонкие пальцы провели по Испании, где красные булавки теснили чёрные. Он думал: «Сталин играет с огнём. Если республиканцы победят, Испания станет красной, и Франция окажется под ударом. Если Франко, то Гитлер получит Гибралтар. Мы в ловушке». Его сердце билось быстрее, но лицо оставалось спокойным. Он вспомнил Париж, 1935 год, где советский посол, улыбаясь, намекал на «новый порядок». Тогда Иден посмеялся, но теперь чувствовал, как этот порядок наступает, а Британия теряет сильные фигуры на шахматной доске. Его отец, старый дипломат, учил его: «В политике нет друзей, есть только интересы». Теперь интересы империи были под угрозой.
Черчилль, пыхтя сигарой, смотрел в туман за окном. Его мысли были тяжелыми: «Сталин хочет мира, но на своих условиях. Если не ударим первыми, красные захватят всё». Он вспомнил 1919 год, интервенцию в Россию, когда британские войска увязли в Архангельске, а большевики перехитрили всех. Провал той кампании до сих пор жёг его. Теперь он жаждал реванша, но знал: Британия не готова, а парламент, полный пацифистов, не поддержит войну. Его пальцы сжали сигару со всей силы.
Иден, вернувшись к столу, заговорил. Его голос был полон решимости:
— Мы не можем воевать с СССР, но можем ослабить их. Первое — Испания. Надо ввести эмбарго на оружие через Лигу Наций, но так, чтобы оно ударило по русским. Их поставки идут через Марсель и Лиссабон, мы можем надавить на Францию и Португалию, чтобы перекрыть эти пути. Я говорил с французским послом — они опасаются Советов, но не хотят конфликта. Если предложим торговые льготы, они согласятся. Второе — Африка. Наши люди в Хартуме следят за советскими грузами через Судан. Если подкупить местных чиновников, маршруты будут закрыты. Третье — Китай. Чан Кайши берёт деньги у всех, но его генералы жалуются на русских советников — те слишком командуют ими и не считаются с ними. Если предложим кредиты и оружие, он отвернётся от Москвы.