Хедстрём, слегка улыбнувшись, ответил:
— Не так уж часто, Ларс. Сегодня, вероятно, будет говорить о торговле. Но с ним никогда не знаешь наверняка. Ты заметил, как он смотрел на тебя в прошлый раз?
Ларс почувствовал, как сердце забилось сильнее. Он постарался ответить спокойно:
— Да, господин посол. Он… внимателен. Но я старался не лезть слишком глубоко. Просто поддерживал беседу.
Хедстрём кивнул, но его взгляд задержался на Ларсе чуть дольше обычного.
— Хорошо. Но будь осторожен. Канарис — как шахматист. Он видит на несколько ходов вперёд. Не давай ему повода думать, что ты играешь в свою игру.
Ларс, улыбнувшись, ответил:
— Понимаю, господин посол. Я буду держать себя в руках.
Они вышли из посольства, где их ждал чёрный Mercedes. Водитель, в строгой униформе, открыл дверцу, и машина плавно тронулась по улицам Шарлоттенбурга. Весенний Берлин выглядел живее, чем зимой: витрины магазинов сверкали, уличные кафе заполнялись людьми, а на тротуарах мелькали велосипедисты.
Резиденция Канариса в Груневальде выглядела почти так же, как зимой, но теперь сосны вокруг дома зеленели, а снег на дорожке сменился влажной землёй. Дом из красного кирпича с большими окнами и черепичной крышей казался ещё более уютным в весеннем свете. У входа их встретил тот же адъютант, молодой, с холодным взглядом, в тёмном мундире. Он провёл их в холл, где дубовые панели, персидский ковёр и потрескивающий камин создавали знакомую атмосферу. Запах кофе смешивался с ароматом свежесрезанных цветов, стоявших в вазе на столе. Картина с морским пейзажем всё ещё висела на стене, напоминая о прошлом Канариса как морского офицера.
Вильгельм Канарис ждал их в гостиной. Его тёмный костюм, как всегда, сидел идеально, а сдержанная улыбка скрывала острый ум. Он поднялся с кресла, протягивая руку:
— Господин посол, господин Эклунд, рад вас видеть. Прошу, садитесь. Весна в Берлине делает такие встречи ещё приятнее, не правда ли?
Хедстрём, снимая пальто, ответил с лёгкой улыбкой:
— Вильгельм, ваш дом всегда гостеприимен. Весна действительно оживила город. Вы порадуете нас своим прекрасным вином?
Канарис кивнул, указывая на стол, где стояли бутылка рейнского вина, кофейник и тарелки с лёгкими закусками — сыр, оливки, свежий хлеб.
— Конечно, господин посол. А для господина Эклунда, полагаю, кофе? — Канарис посмотрел на Ларса, его глаза слегка сузились.
Ларс, садясь в кресло, обитое зелёным бархатом, ответил:
— Да, господин Канарис. Кофе будет в самый раз. Спасибо за приглашение.
Канарис разлил вино и налил кофе, его движения были точными, почти механическими. Он начал беседу, его голос звучал спокойно, но Ларс чувствовал, как глава Абвера внимательно следит за каждым его жестом.
— Весна в Европе, господа, приносит не только тепло, но и новые вызовы, — сказал Канарис, отпивая вино. — Испания всё ещё в огне, Франция и Англия спорят, а Москва… Москва, как всегда, играет свою игру. Как Стокгольм смотрит на всю эту обстановку?
Хедстрём, отпив вина, ответил взвешенно:
— Вильгельм, Швеция остаётся верна своему нейтралитету. Мы следим за Европой, но держимся в стороне. Испания беспокоит всех, а Москва… Она, как вы сказали, играет свою игру. Но мы предпочитаем говорить о торговле, а не о политике.
Канарис кивнул, его взгляд переместился на Ларса.
— Господин Эклунд, вы, кажется, проявляете особый интерес к политике. В прошлый раз вы спрашивали о Прибалтике, о Москве. Что вас так волнует в этих регионах?
Ларс почувствовал, как пульс участился. Канарис начал осторожно, но его вопрос был словно тонкая игла, прощупывающая слабое место. Он ответил, стараясь звучать естественно:
— Господин Канарис, Швеция, как нейтральная страна, должна быть в курсе событий. Прибалтика — наш сосед, а Москва… Её действия влияют на весь регион. Мы просто хотим понимать, к чему готовиться. А вы, похоже, знаете больше, чем газеты.
Канарис улыбнулся, но его глаза остались холодными.
— Газеты, господин Эклунд, часто врут. Но вы правы — Прибалтика сложный регион. Москва там активна, и не только Москва. Польша, Литва, даже Финляндия — все играют свои роли. Абвер, конечно, следит за этим. Но скажите, что думают в Стокгольме? Вы ведь близко к этим странам. Есть ли у вас… особые источники?
Ларс почувствовал, как горло сжалось. Канарис явно пытался вывести его на откровенность, но делал это так, чтобы не спугнуть. Он решил ответить уклончиво:
— Источники, господин Канарис, у Швеции скромные. Мы полагаемся на открытые данные — газеты, дипломатические отчёты. Но я слышал, что Абвер работает очень эффективно. Например, в Польше. Это правда, что вы усиливаете там своё присутствие?