Через несколько минут в ущелье появились три фигуры. Альберто Рицини, в пыльном сером костюме и фетровой шляпе, шёл впереди, его лицо выражало смесь страха и решимости. Пыль покрывала его ботинки, а пот пропитал воротник рубашки. Рядом шагал Карл Гессен, худощавый швейцарец в строгом сером костюме, с кожаным чемоданом в руке, его лицо было бесстрастным, но глаза нервно осматривали скалы. Третий, молодой итальянский офицер, не старше тридцати, с напряжённым лицом и тёмными глазами, держал руки на виду, показывая, что безоружен. Его форма была выглажена, но пыль осела на погонах, а пот проступил на лбу. Он шёл медленно, его шаги были осторожными, будто он ступал по минному полю.
Рицини, остановившись в десяти метрах от Серова, снял шляпу и сжал её в руках, его пальцы дрожали. Его голос, на итальянском, был хриплым от волнения:
— Господин Серов, вот деньги. Два с половиной миллиона лир, в банковских векселях, как обещал генерал Грациани. Могу я увидеть полковника ди Сальви?
Серов, посмотрев на Гессена, кивнул Волкову. Тот, схватив Лоренцо за плечо, толкнул его вперёд. Полковник, споткнувшись о камень, выпрямился и посмотрел на Рицини.
— Альберто, — сказал Лоренцо хрипло, его голос дрожал от боли и напряжения. — Скажи Грациани, что я не предал. Ни слова. Италия превыше всего.
Рицини, нервно кивнув, сжал шляпу сильнее, его пальцы побелели.
— Полковник, генерал ждёт вас. Всё будет в порядке, клянусь.
Гессен, поставив чемодан на землю, открыл его, показав аккуратно сложенные пачки векселей, перевязанные лентами. Его голос был спокойным, как у человека, привыкшего к переговорам:
— Деньги здесь. Два с половиной миллиона лир, в векселях, гарантированных банком Швейцарии. Проверьте, если хотите. Всё по договорённости.
Серов, не отводя глаз от Гессена, кивнул Козлову. Тот, держа винтовку наготове, подошёл к чемодану, взял несколько векселей, внимательно осмотрел их под солнцем, проверяя водяные знаки, подписи и печати. Он повернулся к Серову и кивнул.
— Настоящие. Всё в порядке.
Серов, посмотрев на Лоренцо, затем на Рицини, сказал:
— Хорошо. Мы отпускаем полковника. Но без фокусов. Один неверный шаг — и вы все трупы.
Волков, вытащив нож, разрезал верёвки на руках Лоренцо. Полковник, потирая кровоточащие запястья, сделал шаг к Рицини, его глаза вспыхнули надеждой, но в них всё ещё мелькала тревога. Он повернулся к Серову, его голос был полон презрения:
— Вы сделали ошибку, русские. Грациани раздавит вас.
Но в этот момент воздух разорвал звук выстрела. Лоренцо ди Сальви, не успев издать ни звука, рухнул на землю, пуля пробила его грудь, кровь хлынула на пыльную землю, окрашивая её в багровый цвет. Его тёмные глаза, полные шока и неверия, застыли, глядя в небо, а тело дёрнулось в последней судороге. Кровь текла из раны, пропитывая его форму, и пыль под ним стала тёмной, почти чёрной.
— Засада! — заорал Волков, падая за ближайший валун и выхватывая револьвер.
Ущелье взорвалось хаосом. Из-за скал, словно призраки, выскочили двадцать пять фигур в тёмных одеждах, их лица были скрыты платками, а в руках блестели винтовки, пистолеты и несколько автоматов. Выстрелы загрохотали, эхо отражалось от каменных стен, создавая оглушительный гул, от которого закладывало уши. Пыль поднялась облаками, смешиваясь с дымом от выстрелов, и видимость упала до нескольких метров. Абиссинские повстанцы, занимавшие позиции на скалах, открыли ответный огонь, но пули, нападавших были точны и беспощадны.
Абебе, меткий стрелок, успел выстрелить трижды, попав в одного из нападавших, который упал, сжимая пробитое плечо. Но тут же пуля пробила Абебе шею, кровь хлынула фонтаном, и он рухнул, его белая шаль пропиталась алым, а винтовка выпала из рук, скатившись по скале. Йоханнес, молодой воин, крикнул что-то на амхарском, целясь из револьвера, но очередь из автоматического оружия разорвала его грудь. Его тело дёрнулось, он сделал шаг назад, споткнулся и скатился вниз, оставляя кровавый след на камнях. Его револьвер, всё ещё зажатый в руке, выстрелил в воздух, пуля ушла в небо.
Рицини, закричав от ужаса, попытался бежать к укрытию, но два выстрела в спину свалили его. Он упал лицом вниз, его фетровая шляпа откатилась в пыль, а кровь растекалась лужей под ним, пропитывая песок. Карл Гессен, бросив чемодан, метнулся к ближайшей скале, но пуля попала ему в бедро, и он рухнул, крича от боли. Вторая пуля, в голову, заставила его замолчать, его тело обмякло в пыли, а кровь смешалась с песком, образуя тёмное пятно. Итальянский офицер, стоявший рядом, успел выхватить спрятанный пистолет из-за пояса, но Козлов, заметив движение, выстрелил из винтовки Мосина. Пуля попала офицеру в висок, его голова дёрнулась, кровь и мозги брызнули на камни, и он рухнул.