— Иван, держись! — крикнул он, стреляя из револьвера.
Серов, схватив чемодан с векселями, крикнул:
— Отходим! К пещерам на севере! Быстро!
Волков, поддерживая Козлова, побежал за Серовым, пули свистели над их головами. Козлов, бледный от потери крови, стрелял из пистолета, но его рука дрожала. Последний выстрел абиссинца, Йоханнеса, прозвучал, когда он, уже умирая, нажал на спуск, пуля ушла в небо. Нападавшие, заметив отход, усилили огонь, пули рикошетили от скал, одна царапнула плечо Серова, но он, стиснув зубы, продолжал бежать, прижимая чемодан. Тропа к пещерам была узкой, но скалы давали укрытие. Нападавшие, потеряв ещё двоих, начали отставать, их крики и выстрелы всё ещё эхом отдавались в ущелье.
Через полтора часа, укрывшись в пещере в четырёх километрах от ущелья, Серов, Волков и Козлов пытались отдышаться. Пещера была сырой, пахло землёй и мхом, слабый свет проникал через узкий вход. Козлов, бледный от потери крови, сидел, прислонившись к стене, перевязывая плечо и бедро лоскутами своей рубашки. Кровь пропитала ткань, и он морщился от боли, но всё ещё сжимал пистолет, готовый стрелять. Чемодан с векселями лежал у входа, его кожа была покрыта пылью и пятнами крови. Радости от денег не было — цена оказалась слишком высокой.
Волков, вытирая кровь с щеки, посмотрел на Серова.
— Кто это был, чёрт возьми? — спросил он. — Явно не Грациани. Он хотел Лоренцо живым.
Серов, открыв чемодан, проверял векселя. Они были настоящими, с печатями и подписями, но это не радовало. Его лицо было мрачным, глаза смотрели в пустоту.
— Кто-то знал об обмене, — сказал он. — И хотел, чтобы никто не ушёл. Наёмники, подкупленные кем-то. Но кем? Это не итальянцы. Это кто-то другой.
Козлов, стиснув зубы, сплюнул кровь на пол пещеры.
— Деньги у нас, но какой ценой? — прохрипел он. — Лоренцо мёртв, Рицини, Гессен, все абиссинцы… Это была бойня. Абебе, Йоханнес, старик с копьём — все мертвы. Мы еле ушли.
Серов кивнул.
— Кто-то сыграл против нас. Предатель. Тесфайе знал о месте обмена.
Волков покачал головой, его рука сжимала револьвер.
— Тесфайе — наш человек. Он бы не предал. Но кто-то другой. Кто-то, кто знал всё.
Серов, закрыв чемодан, встал и подошёл к входу пещеры.
— Мы выясним, — сказал он. — Но сначала нужно уйти отсюда.
В Асмэре, в штабе итальянской армии, Рудольфо Грациани получил сообщение о засаде. Его лицо, обычно спокойное, исказилось от ярости. Он швырнул письмо на стол, стеклянная чернильница разбилась, чернила растеклись по карте Абиссинии. Его голос, громкий и хриплый, эхом отдавался в комнате, заставляя адъютантов вздрагивать.
— Лоренцо мёртв⁈ — заорал он, ударяя кулаком по столу. — Рицини, Гессен, все⁈ Это русские! Это они подстроили всё! Они убили моего друга, моего лучшего офицера! Они взяли деньги и устроили бойню! Проклятье! Я раздавлю всех, кто в этом замешан! Я сожгу Аддис-Абебу, если понадобится!
Адъютант, молодой офицер с бледным лицом, попытался заговорить, но Грациани, не давая ему вставить слово, продолжал кричать:
— Это был их план с самого начала! Они никогда не собирались отдавать Лоренцо! Они заманили нас в ловушку, убили его, чтобы он не заговорил, и забрали деньги! Найдите их! Найдите и приведите ко мне! Я хочу их головы!
Адъютант, сглотнув, кивнул.
— Генерал, мы не уверены, что это были русские. Возможно, кто-то другой.
Грациани, сжав кулаки, шагнул к адъютанту, его глаза горели яростью.
— Кто-то другой⁈ — прорычал он. — Кто ещё мог знать об обмене? Это Советы? Они обманули нас, убили Лоренцо и теперь смеются над нами! Я найду их, и они заплатят за это кровью!
Он повернулся к карте, его пальцы сжали красную булавку у Асмэры, почти сломав её.
— Соберите людей. Мы усилим наступление. Эти люди думают, что могут играть с Италией? Они узнают, что такое месть Грациани.
В Аддис-Абебе, в тёмной комнате на окраине города, Мюллер, агент Абвера, сидел за столом, перебирая бумаги. Его холодные голубые глаза скользили по отчёту о засаде. Напротив, сидел абиссинский наёмник, один из выживших, его руки были в крови, а лицо покрыто пылью и потом.
— Лоренцо мёртв? — спросил Мюллер на амхарском.
Наёмник кивнул, вытирая кровь с рук.
— Да, господин. Мертв. А русские потеряли людей, но ушли с деньгами. Абиссинцы все мертвы.
Мюллер, кивнув, откинулся на стуле, его губы тронула лёгкая улыбка.
— Хорошо. Лоренцо знал слишком много. Русские теперь будут заняты, а Грациани обвинит их. Мы сделали своё дело. Пусть думают, что это советы. Война продолжится, а мы будем наблюдать.