Рас Абебе фыркнул:
— Партизаны? Прятаться как крысы? Это не путь воина! Амхара сражаются лицом к лицу. Мы возьмём Дессие, даже если погибнем все до одного!
Вяземцев шагнул вперёд, не выдержав. Его голос был твёрд, но сдержан:
— Ваше Величество, позвольте говорить откровенно. Москва против штурма. У вас 18 000 человек, из которых половина плохо обучена, с винтовками Beretta и ограниченным боезапасом. Итальянцы имеют 25 000 солдат, 75 танков Fiat 3000, 50 самолётов Caproni, 110 орудий и иприт. Лобовая атака — мясорубка. Мы потеряем 90 % ваших сил и не возьмём ни одного холма. Майор Соколов предлагает обучить 7000 человек за две недели. Мы ударим по складам иприта, аэродромам, мостам. Это ослабит итальянцев, и тогда мы сможем наступать с шансами на победу.
Император посмотрел на Вяземцева. Его глаза сузились, и в них промелькнула искра раздражения.
— Полковник, я уважаю ваш опыт и помощь Москвы. Но я — император Абиссинии. Я знаю, как поступать со своим народом. Вожди правы: если мы не ударим сейчас, дух нашего народа сломается. Лига Наций смотрит на нас. Если мы отступим, мир решит, что Абиссиния пала. Я не позволю Муссолини праздновать победу.
Вяземцев стиснул зубы. Он ожидал сопротивления, но не такого упрямства. В его памяти всплыли слова Шапошникова: «Император колеблется. Британцы давят. Если он выберет их, мы потеряем Африку». Полковник сделал глубокий вдох и продолжил:
— Ваше Величество, Москва готова отправить 30 самолётов И-15, 40 танков Т-26, 50 пулемётов, 15 000 винтовок и 3 миллиона патронов. Но доставка займёт три недели. Если вы атакуете сейчас, вы потеряете всё. Иприт в Асмаре. Мы можем уничтожить склады, используя местных пастухов, которые знают тропы. Дайте нам несколько недель, и мы изменим расклад.
Рас Гетачью шагнул к Вяземцеву, его массивная фигура нависла над полковником:
— Недели? За это время итальянцы дойдут до Аддис-Абебы! Ты, русский, хочешь, чтобы мы ждали, пока наши женщины и дети задыхаются от газа? Мы не верим вашим обещаниям!
Вяземцев не отступил:
— Британцы обманывают вас, чтобы вы умерли за их интересы. Они не хотят сильной Абиссинии. Они хотят вас ослабить, чтобы взять под контроль и стравливают с нами. Москва даёт вам шанс на настоящую победу, но для этого нужно время.
Хайле Селассие встал с трона, его движения были резкими. Он подошёл к столу, на котором лежала карта Абиссинии, утыканная красными и жёлтыми булавками. Его палец указал на Дессие.
— Полковник, я ценю вашу помощь. Но мой народ не будет ждать. Вожди правы: мы должны ударить сейчас, пока сезон дождей не начался. Если мы не покажем силу, племена разойдутся, и я потеряю их доверие. Я приказываю готовить наступление. Генерал рас Тэсэмма уже разрабатывает план. Мы атакуем через три дня.
Вяземцев почувствовал, как кровь прилила к вискам. Он знал, что спорить дальше бесполезно, но не мог молчать.
— Ваше Величество, это ошибка. Вы потеряете армию, а с ней — страну. Москва не поддержит самоубийственный штурм. Если вы идёте в бой без нас, вы идёте одни.
Император повернулся к нему, его лицо стало жёстким:
— Тогда мы будем сражаться одни. Абиссиния не марионетка в руках Москвы или Лондона. Мы — свободный народ, и я — его император. Передайте товарищу Сталину, что я благодарен за помощь, но решение принято.
Вожди одобрительно загудели. Рас Абебе хлопнул в ладоши, его глаза горели торжеством. Рас Гетачью кивнул, а рас Менгесха слегка улыбнулся, словно предвидел исход. Вяземцев понял, что проиграл. Он коротко поклонился и отошёл к окну, чувствуя, как за его спиной нарастает гул голосов.
В тронном зале наступила пауза. Хайле Селассие вернулся на трон, его взгляд скользил по вождям. Он знал, что решение о штурме — риск, но отступление могло стоить ему короны. Вожди были его опорой, но их нетерпение и гордость толкали страну к пропасти. Император колебался. Советские союзники были надёжны, но их план требовал времени, которого не было. Вожди же хотели крови — и немедленно.
Рас Менгесха, самый сдержанный из вождей, заговорил:
— Ваше Величество, тиграи поддержат вас, но только если мы покажем силу. Итальянцы готовят наступление через пять дней. Если мы не ударим первыми, они раздавят нас. Лига Наций нам не поможет. Только победа в Дессие сплотит народ.
Хайле Селассие кивнул, но его мысли были далеко. Он вспомнил Гондэр: обожжённые тела, крики задыхающихся, детей с выжженными глазами. Иприт был кошмаром, против которого у Абиссинии не было защиты. Советский план уничтожения складов иприта звучал разумно, но вожди не хотели ждать. Они видели в штурме шанс на славу, а в отступлении — позор.