Вяземцев резко повернулся к Ковалёву, его глаза сузились.
— Кто? Имена?
— Не знаю, — Ковалёв покачал головой. — Но это был кто-то из местных, работающих с нами. Возможно, один из проводников. Они болтают слишком много, особенно после джина.
Вяземцев стиснул кулаки. Предательство в такой момент могло уничтожить всё. На прошлой неделе он уже потерял троих людей: двух разведчиков, зарезанных итальянскими патрулями, и одного связного, чьё тело нашли в овраге с перерезанным горлом. Если британцы или итальянцы узнали о плане уничтожения складов иприта, операция будет под угрозой. Вяземцев чувствовал, как сеть интриг затягивается вокруг него.
— Удвой охрану складов с нашими припасами, — приказал он Соколову. — И найди этого болтуна. Если он сливает планы, я сам его допрошу. Проверь всех проводников, особенно тех, кто работает с тиграи.
Соколов кивнул и вышел, оставив Вяземцева с Ковалёвым. Полковник подошёл к карте, висевшей на стене, и ткнул пальцем в точку, обозначавшую Асмару. Красные булавки, символизирующие абиссинские и советские силы, терялись среди жёлтых — итальянских. Он знал, что уничтожение складов иприта — ключ к ослаблению итальянцев. Семьдесят тонн ядовитого газа, готового к распылению, могли уничтожить армию Абиссинии за часы. Пастухи, знающие горные тропы, обещали провести диверсантов, но предательство могло свести всё на нет.
— Сегодня вечером начинаем подготовку, — сказал Вяземцев, глядя на Ковалёва. — Семьсот человек для диверсий. Пастухи уже нашли тропы к складам иприта. Если мы уничтожим газ, итальянцы потеряют способность нанести большой урон. Но нам нужна поддержка вождей. Без них император не отступит от штурма.
Ковалёв кивнул, записывая приказы в блокнот. Вяземцев смотрел на карту, чувствуя, как сжимается сердце.
К полудню Соколов вернулся с отчётом. Встречи с посредниками вождей прошли с переменным успехом, но каждая была испытанием. Рас Абебе, лидер амхара, согласился встретиться в заброшенном амбаре на окраине Аддис-Абебы. Его люди, вооружённые винтовками Beretta и кривыми кинжалами, окружили амбар, подозрительно косясь на советского связного, молодого сержанта по фамилии Лебедев. Абебе, с длинным шрамом через щеку, пересчитал каждую купюру, его пальцы двигались с жадной точностью. Он сказал:
— Эти деньги — лишь начало, русский. Мои воины не будут рисковать ради ваших игр в прятки. Если Москва не пришлёт танки, мы пойдём на штурм Дессие. Нам нужна победа, а не ваши обещания.
Лебедев, сдерживая раздражение, заверил, что танки Т-26 уже в пути, хотя знал, что доставка займёт не меньше трёх недель. Он чувствовал на себе тяжёлые взгляды воинов амхара, чьи руки лежали на рукоятках кинжалов. Один неверный жест — и встреча могла закончиться резнёй. Лебедев передал пачку долларов и ушёл, ощущая холодок между лопаток.
Рас Гетачью, вождь оромо, оказался более сговорчивым, но не менее требовательным. Встреча прошла в тени эвкалиптовой рощи, где воздух был пропитан сладковатым ароматом деревьев. Гетачью, чья массивная фигура возвышалась над всеми, словно высеченная из гранита, стоял в окружении своих бойцов, чьи копья и винтовки поблёскивали в лучах солнца. Он взял деньги, но его глаза горели недоверием.
— Мои воины сильны, но не умеют стрелять из ваших машин, — сказал он, сжимая пачку долларов. — Дайте нам пулемёты и инструкторов, и мы раздавим итальянцев. Без этого ваши деньги — просто бумага.
Соколов, присутствовавший на встрече через посредника, пообещал отправить инструкторов, хотя понимал, что времени на обучение нет. Он заметил, как один из воинов Гетачью, молодой парень с татуировкой на шее, внимательно прислушивался к разговору, словно запоминая каждое слово. Это насторожило майора, но он не стал поднимать тревогу, решив доложить Вяземцеву позже.
Самой сложной была встреча с людьми рас Менгесхи, вождя тиграи. Менгесха не явился лично, прислав своего племянника Текле, молодого воина с тонкими чертами лица и насторожённым взглядом. Встреча прошла в тесной комнате постоялого двора, где пахло жареным ячменём. Текле сидел за грубым деревянным столом, окружённый тремя воинами, чьи руки не отрывались от винтовок. Он взял деньги — пятнадцать тысяч долларов, как приказал Вяземцев. Он заговорил:
— Мой дядя подумает. Тиграи не продаются за бумажки. Если ваши диверсии провалятся, мы поддержим штурм. И не пытайтесь нас обмануть, русские. Мы знаем, что вы обещаете больше, чем можете дать.
Соколов, наблюдавший за встречей издалека, заметил, как Текле обменялся взглядом с одним из своих людей — невысоким мужчиной с глубоко посаженными глазами. Что-то в этом жесте показалось майору подозрительным, но он не мог задержаться, чтобы выяснить детали. Вернувшись в штаб, он доложил Вяземцеву о результатах, добавив: