В 7 утра итальянские бомбардировщики Caproni сбросили канистры с ипритом. Жёлто-зелёные облака накрыли амхара и оромо, превратив поле боя в ад. Солдаты задыхались, их глаза горели, кожа покрывалась волдырями. Молодой амхара, сжимавший винтовку, рухнул, кашляя кровью, его пальцы царапали землю, пока жизнь не покинула его. Другой, ослеплённый, бился в конвульсиях, его крики заглушались гулом танков. Рас Абебе, обмотав лицо тканью, пытался сплотить людей:
— Держитесь! За Абиссинию!
Но газ косил их сотнями. За 30 минут 2000 амхара и 1800 оромо были выведены из строя, их тела усеяли поле, многие корчились в агонии, их винтовки валялись в пыли.
Оромо на Холме 3 продолжали штурм, несмотря на газ. Гетачью, с окровавленной рукой, вёл их к бункерам. Один боец, с копьём, прорвался к пулемётному гнезду, но пуля в грудь остановила его, он упал, сжимая древко. Другой, с Beretta, стрелял, пока не кончились патроны, затем бросился с ножом на итальянца, но был заколот штыком. Танки усилили натиск, их гусеницы перемалывали землю. Снаряд взорвался рядом с Гетачью, сбив его с ног. Он поднялся, шатаясь, но пулемётная очередь разорвала его грудь. Вождь оромо упал, его сабля выпала, глаза застыли, глядя в небо. Его смерть сломила оромо: молодые бойцы, видя падение знамени, начали отступать, их крики смешались с рёвом моторов.
Амхара, несмотря на газ, продолжали лезть на Холм 1. Абебе вёл отчаянный штурм пулемётного гнезда. Его люди, кашляя в облаках иприта, закололи солдат штыками, но танк, рыча, двинулся вперёд. Снаряд разнёс позицию, убив Абебе и 20 бойцов. Его тело, покрытое пылью и кровью, осталось на склоне, шрам на щеке стал последним свидетельством его мужества. Молодой офицер, с окровавленным лицом, попытался поднять знамя Абебе, но пуля в шею сбила его, знамя упало в грязь. К 7:45 утра амхара потеряли около 3000 человек, их ряды редели, но отдельные группы продолжали сражаться, цепляясь за каждый метр склона.
Тиграи, под Менгешей, оставались в стороне. Их потери составляли 500 человек, они прятались за скалами, избегая газа и огня. Менгесха смотрел на бойню, его лицо оставалось непроницаемым. К 8 утра абиссинские силы таяли. Амхара, потеряв 3500 человек, всё ещё пытались удержать склон Холма 1. Маленькие группы, укрываясь в оврагах, стреляли из винтовок, но пулемёты и миномёты били безжалостно. Один боец, с раной в плече, зарядил винтовку и выстрелил в итальянского офицера, но пуля в голову оборвала его жизнь. Другой, с копьём, бросился на пулемётное гнездо, но был разорван миной, его тело разлетелось на куски. Офицер амхара, с пробитой ногой, пытался сплотить людей:
— За Абебе! Вперёд!
Но танк раздавил его, его крик утонул в рёве двигателя.
Оромо, лишившись Гетачью, отступали с Холма 3. Их знамёна падали в грязь, бойцы бежали под огнём. Один молодой воин, с окровавленным лицом, пытался поднять знамя, но пуля в спину сбила его. Итальянские танки и горные стрелки давили отступающих, их пулемёты рвали воздух. К 8:30 утра оромо потеряли 4000 человек, их боевой дух был сломлён, лишь отдельные группы продолжали сопротивляться, укрываясь в оврагах.
Менгесха, видя бойню, отдал приказ отступать, его люди начали отходить к холмам. Текле, рядом, продолжал сигнализировать, пока разведчик Вяземцева не заметил его. Вяземцев отправил вторую диверсионную группу под сержантом Козловым к складу боеприпасов. Козлов, с десятью бойцами, пробрался через овраг, но был замечен патрулём. В схватке он заколол итальянца штыком, но пуля пробила ему лёгкое. Козлов, кашляя кровью, поджёг склад, взрыв накрыл его и его людей, уничтожив часть боеприпасов. Но это не остановило итальянцев, их резервы в 3000 солдат вошли в бой, усиливая давление.
Хайле Селассие, в командном пункте в 10 километрах, получал доклады о катастрофе. Его адъютант, молодой офицер с дрожащим голосом, сообщил:
— Амхара разбиты, оромо бегут, тиграи отступают.
Император, сжимая серебряный крест, смотрел на карту, где красные булавки исчезали под жёлтыми. Его лицо побледнело, глаза выражали смятение.
— Я доверился вождям, — шептал он.
Рас Тэсэмма, раненый осколком в плечо, преклонил колено:
— Ваше Величество, отступаем. Армия потеряна.
Император молчал, его пальцы дрожали, теребя крест.
К 9 утра абиссинское наступление рухнуло. Итальянцы, с подкреплением в 5000 солдат, контратаковали. Их артиллерия била без остановки, бомбардировщики Caproni обстреливали отступающих, их пулемёты рвали воздух. Амхара, потеряв 4500 человек, оставили склон Холма 1, их тела усеяли поле, смешавшись с пылью и кровью. Один боец, с пробитой грудью, полз к оврагу, сжимая винтовку, но аскари добил его штыком. Оромо, потеряв 5000 человек, бежали в хаосе, их знамёна были растоптаны. Молодой воин, с окровавленным лицом, пытался поднять копьё, но танк раздавил его.