Город бурлил, несмотря на поздний час. Улицы были запружены людьми, спешащими домой или в таверны, чтобы утопить страх в пиве или медовухе. Фонари отбрасывали тусклый свет на мощёные мостовые, где торговцы выкрикивали цены на последние куски хлеба и сушёной рыбы. Группа музыкантов, игравших на лире и барабанах, привлекала толпу, их мелодия, резкая и ритмичная, смешивалась с гомоном голосов. Женщина в красном платке продавала жареные лепёшки инджеры, её голос перекрывал шум:
— Свежие инджеры!
Ребёнок, не старше десяти лет, в рваной тунике, пробежал мимо, уворачиваясь от телеги, запряжённой ослом, его босые ноги шлёпали по камням. Где-то вдали раздался крик — то ли пьяная ссора, то ли патруль задержал подозрительного прохожего.
Кафе «Алмаз» находилось в конце узкой улицы, зажатое между лавкой ткача, где висели мотки разноцветной ткани, и полуразрушенным домом, чьи стены покрывали трещины. Вывеска кафе скрипела на ржавых петлях, а буквы на ней едва читались. Окна светились тёплым, янтарным светом, и изнутри доносились голоса, звон глиняных стаканов и густой запах свежесваренного кофе, смешанный с ароматом специй. Менгесха, Текле и трое воинов вошли внутрь, оставив Асфава и его пятерых людей снаружи, чтобы те заняли позиции в переулках. Кафе было тесным: десяток деревянных столов, за которыми сидели торговцы в кафтанах, местные чиновники с усталыми лицами и пара солдат в потрёпанных мундирах, потягивающих кофе. Бармен, пожилой мужчина с седыми висками и морщинистым лицом, протирал стойку тряпкой, бросая настороженные взгляды на новых гостей. Молодая официантка, с длинной косой до пояса, разносила глиняные кружки с кофе.
Менгесха оглядел зал, его глаза остановились на угловом столе, где сидел мужчина в европейском костюме. На нем был серый пиджак, белая рубашка, шляпа, сдвинутая на затылок. Его кожа была бледной, почти восковой, а тёмные очки скрывали глаза, придавая ему вид призрака. Перед ним стояла нетронутая чашка кофе, пар поднимался тонкой струйкой, и кожаный портфель, лежавший на столе, блестел в тусклом свете лампы. Мужчина поднял руку, слегка помахав, и Менгесха почувствовал, как его нутро сжалось от инстинктивной тревоги. Что-то в этом человеке было неправильным — он был слишком спокойным, слишком уверенным, как хищник, знающий, что добыча уже в ловушке.
— Это он, — шепнул Текле, его рука легла на рукоять кинжала, спрятанного под плащом.
Менгесха кивнул и направился к столу, его шаги были тяжёлыми, плащ распахнулся, открывая саблю на поясе. Трое воинов расселись по соседним столам, их руки лежали на винтовках, глаза шарили по залу, выискивая угрозу. Кафе затихло, посетители заметили напряжение, их разговоры смолкли, взгляды метались между Менгешей и незнакомцем. Бармен замер, его тряпка застыла на стойке, а официантка остановилась, держа поднос с кружками, её глаза расширились.
— Рас Менгесха, — сказал мужчина на английском. — Я мистер Картер. Присаживайтесь.
Менгесха сел. Текле остался стоять за его спиной, его пальцы нервно теребили ремень винтовки.
— Вы дерзкий человек, мистер Картер, — сказал Менгесха на английском. — Приехать в Гондар, в сердце войны, и звать меня на встречу. Что вы хотите?
Картер откинулся на спинку стула, его пальцы постукивали по портфелю.
— Я хочу того же, что и вы, Рас. Власть. Итальянцы — это проблема, но Хайле Селассие — проблема гораздо большая. Он слаб, его армия разбита, его трон шатается. Я могу дать вам оружие, деньги, людей. Свергните его, и Абиссиния будет вашей.
Менгесха прищурился, его глаза буравили Картера, пытаясь разглядеть ложь за тёмными очками.
— Почему американец заботится о судьбе Абиссинии? — спросил он, его голос был полон подозрения. — И почему я должен вам доверять?
Картер рассмеялся.
— Доверять? Никому нельзя доверять, Рас. Но деньги реальны. — Он щёлкнул замком портфеля и открыл его, показав аккуратно сложенные пачки фунтов стерлингов, их края слегка пожелтели, но сумма впечатляла. — Это задаток. 10 000 сейчас. Ещё 40 000 после того, как император падёт.
Текле наклонился к Менгеше, его дыхание было горячим, когда он шепнул:
— Это слишком просто, дядя. Он играет с нами.
Менгесха кивнул, его рука легла на рукоять сабли.
— Покажите мне оружие, Картер, — сказал он. — Деньги — это бумага. Мне нужны винтовки, пушки.
Картер кивнул, его улыбка не дрогнула, но в ней появилась тень насмешки.
— Оружие уже в пути. Партия пулемётов Vickers, 5000 винтовок Lee-Enfield, ящики гранат. Всё прибудет через неделю, если вы согласитесь.
Менгесха открыл рот, чтобы задать ещё один вопрос, но Картер поднял руку, останавливая его.