— Мсье Моро? — резкий низкий голос вырвал его из размышлений.
Андре обернулся. Перед ним стоял мужчина лет сорока в сером пальто и шляпе, надвинутой на глаза. Его лицо было худым, с острыми скулами, глаза — холодными и неприятными. Он держал кожаную папку, а в другой руке — сигарету, от которой поднимался тонкий дымок. Мужчина слегка улыбнулся, но улыбка была натянутой, как у человека, скрывающего истинные намерения.
— Да, это я, — ответил Моро, насторожившись. Его рука сжала газету. — С кем имею честь?
Мужчина шагнул ближе, оглядев улицу. Прохожие шли мимо, не обращая внимания, а уличный скрипач неподалёку наигрывал меланхоличную мелодию.
— Жан Лебрен, Direction Générale de la Sûreté Nationale, — сказал мужчина, доставая из кармана удостоверение. Он показал его так быстро, что Моро едва успел разглядеть печать. — Нам нужно поговорить. Пройдёмтесь.
Моро почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Французская разведка. Он понимал, что этот день может наступить, но надеялся выиграть время. Сглотнув, он постарался сохранить спокойствие.
— О чём речь? — спросил он, скрывая дрожь в голосе. — Если это связано с министерством, я…
— Не здесь, — оборвал его Лебрен, кивнув в сторону узкой улочки, ведущей к Сене. — Это не займёт много времени.
Моро неохотно кивнул, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Они свернули с бульвара в переулок, где было меньше людей. Лебрен шёл чуть впереди, его шаги были размеренными, но в них чувствовалась уверенность хищника. Он остановился у стены, покрытой облупившейся штукатуркой, и повернулся к Моро.
— Вы давно в разработке, Андре, — начал он, понизив голос. — Мы знаем, что вы передаёте документы: секреты министерства, планы флота, переписка с иностранцами. Это называется измена, а измена в военное время — это гильотина.
Моро почувствовал, как ноги стали ватными. Он сжал газету так, что бумага смялась. Его мысли метались: как они узнали? Кто-то донёс? Машинист? Или он сам прокололся? Он попытался возразить:
— Вы ошибаетесь, мсье Лебрен. Я клерк, работаю с бумагами. Никакой измены…
Лебрен поднял руку, прерывая его.
— Не тратьте моё время. Мы знаем, что вы встречались с человеком, называющим себя Антонио Перес. Испанец, верно? Или не совсем испанец. Вы передаёте ему документы, а он отправляет их дальше. Куда, Андре? В Москву? Вы работаете на большевиков?
Моро замер. Имя Переса в устах этого человека звучало как приговор. Как они вышли на него? И что теперь делать?
— Я… я не знаю никакого Переса, — выдавил Моро, но голос его звучал неубедительно.
Лебрен усмехнулся, затянулся сигаретой и выпустил дым в сторону.
— Не лгите. У нас есть свидетели. Вас видели во дворе Сен-Сюльпис 3 апреля, в семь утра, с чемоданом, с конвертами. Хотите, я расскажу, что было в тех конвертах? Вы продали Францию, мсье Моро. И знаете, что будет с вашей дочерью Жюли, если вы не начнёте сотрудничать?
Упоминание Жюли ударило, как нож. Мысль, что её могут тронуть, сжала горло.
— Оставьте Жюли в покое, — прошептал он, сжимая кулаки. — Она ни при чём.
— Тогда помогите нам, — сказал Лебрен, наклоняясь ближе. Его голос стал почти мягким, но в нём сквозила угроза. — Назови место и время следующей встречи с Пересом. Приведи нас к нему. Если сделаешь это, мы забудем о тебе. Жюли будет в безопасности, и ты сможешь забрать её и уехать.
Моро покачал головой. Он знал, что это ловушка. Если он выдаст Рябинина, его жизнь закончится — Москва не прощает предателей. Но если откажется, что будет с Жюли?
— Я не могу связаться с ним, — сказал Моро, стараясь выиграть время. — Он сам назначает встречи. Я не знаю, где он и когда появится.
Лебрен прищурился, взвешивая его слова. Затем достал из кармана визитку и протянул Моро.
— Когда он объявится, позвони по этому номеру. Назови своё имя и скажи, что есть новости. Мы будем ждать. И не пытайся бежать, Андре. Мы знаем, где живёт Жюли. Никто в Лионе не сможет её защитить.
Моро взял визитку дрожащими пальцами. На ней были только номер телефона и имя — Жан Лебрен. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Лебрен бросил окурок на мостовую, раздавил его каблуком и ушёл, растворившись в толпе. Моро остался один, прижавшись к стене, с газетой в руке и визиткой, жгущей пальцы.
В тот же день, ближе к вечеру, Моро сидел дома. Окно было открыто, и с улицы доносился шум Парижа — гудки автомобилей, смех прохожих, далёкий звон колоколов Нотр-Дама. Он смотрел на визитку Лебрена, пытаясь понять, кто он на самом деле. Что-то в его манере, в лёгком, почти незаметном немецком акценте, настораживало. Моро не был новичком: он знал, что Абвер активно работает в Париже, подделывая документы и внедряя агентов под видом французов. Это мог быть немец, а не сотрудник Sûreté. Но это не меняло сути — его раскрыли, и Жюли была в опасности.