— Мы дадим народу победу, — сказал Франко. — Но для этого нам нужна Германия. И дисциплина. Я не потерплю сомнений в наших рядах. Мы — единая сила. Католицизм, порядок, Испания. Это наш путь.
Генералы кивнули, хотя в их глазах читались разные эмоции: решимость у Москардо, скептицизм у Мола, раздражение у Кейпо де Льяно. Аранда, как всегда, выглядел задумчивым, словно просчитывал варианты. Марч молчал, но его пальцы продолжали постукивать по столу — знак, что он уже думает, где найти деньги на новые поставки.
Франко вернулся к карте. Он указал на Мадрид, затем провёл пальцем к Барселоне.
— Мы должны взять Мадрид, — повторил он. — Это символ. Если столица падёт, республиканцы потеряют дух. Советы не смогут поддерживать их вечно. Но для этого нам нужны танки и самолёты. Фон Кляйст должен убедить Гитлера. Если он не прибудет сегодня, я отправлю телеграмму в Берлин напрямую.
Мола поднял взгляд.
— А если фон Кляйст не сможет? — спросил он. — Что, если Германия решит, что мы не стоим их усилий?
Франко посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.
— Тогда мы найдём способ, — ответил он. — Испания не падёт. Мы будем сражаться до последнего.
Зал погрузился в молчание. За окнами сгущались сумерки, и тени от свечей, зажжённых на столе, танцевали на стенах. Генералы знали, что война только начинается, и каждый из них чувствовал тяжесть этого момента. Франко, стоявший у карты, выглядел непреклонным, но в его голове крутились десятки вопросов. Где фон Кляйст? Почему он задерживается? Что скрывают Советы? И главное, как убедить Гитлера, что Испания — это не просто полигон, а ключ к его планам в Европе?
В этот момент никто в зале не знал, что Эрих фон Кляйст, их главная надежда на усиление немецкой поддержки, лежит связанным в подвале заброшенной фермы в руках людей, которые называют себя солдатами революции. Известие о его пленении ещё не достигло Бургоса, но оно уже летело по пыльным дорогам Кастилии, готовое взорвать планы националистов, как мина, заложенная под их надежды.
Дверь зала скрипнула, и вошёл адъютант Франко, молодой лейтенант с бледным лицом. Он держал в руках запечатанный конверт.
— Генералиссимус, — сказал он, — срочное сообщение из Сарагосы.
Франко взял конверт, но не вскрыл его сразу. Он посмотрел на своих генералов, затем на карту. Что-то подсказывало ему, что новости не будут хорошими. Но он не показал этого. Его лицо осталось бесстрастным, как и подобает человеку, который решил, что Испания будет принадлежать ему — или никому.
— Продолжим, — сказал он, откладывая конверт. — Мы должны быть готовы ко всему.
Генералы кивнули, но в воздухе повисло напряжение. Война, которая должна была стать быстрой победой, превращалась в затяжной кошмар. И где-то там, в пыли и жаре Кастилии, судьба Эриха фон Кляйста решала будущее не только его самого, но и всей Испании.
Глава 12
Дворец в Аддис-Абебе возвышался как угасающий памятник былому величию Абиссинии, его каменные стены, потрёпанные временем и войной, всё ещё внушали трепет под палящим солнцем конца апреля. Воздух был густым от запаха ладана и пыли, смешанных с едким привкусом пороха, доносившимся с окраин города, где итальянская артиллерия гремела словно далёкий гром. Большой зал дворца с высокими потолками и замысловатыми мозаиками, изображавшими древних императоров, казался пустым, его величие омрачалось тяжестью империи, стоявшей на краю пропасти. Император Хайле Селассие сидел на троне из резного красного дерева, задрапированном тканью алого и золотого цветов. Его хрупкая фигура была окутана чёрным плащом с серебряной вышивкой. Лицо, обрамлённое аккуратно подстриженной бородой, оставалось маской царственного спокойствия, но тёмные глаза выдавали усталость — ту, что приходит от бремени управления народом в бурю без конца.
Перед ним стоял полковник Фёдор Иванович Вяземцев, его обветренное лицо частично скрывал козырёк шляпы, которую он сразу снял в знак уважения. Гражданская одежда — выцветшая льняная рубашка, запылённые брюки и потёртый пиджак — не могли скрыть военной выправки. Пистолет Маузер С96, прижатый к рёбрам под пиджаком, был молчаливым напоминанием об опасностях, таившихся за стенами дворца. Миссия Вяземцева, полученная из Москвы через Павла Судоплатова, была ясна: убедить императора разорвать связи с британцами и полностью встать на сторону Советского Союза, представив документы, добытые на вилле Мюллера, как доказательство иностранного предательства.