Он сделал паузу, затем повернулся к императору.
— Ваше Величество, документы говорят сами за себя. Британцы и немцы сговорились подорвать вас, каждый ради своей выгоды. Советский Союз просит лишь вашего доверия и решимости. Разорвите связи с британцами. Изгоните их дипломатов, отвергните их обещания. Встаньте с нами, и мы вооружим ваши армии, обучим ваших людей и поможем изгнать итальянцев с вашей земли.
Хайле Селассие положил бумаги на колени, его пальцы пробежались по их краям, словно взвешивая их ценность. Зал затих, советники затаили дыхание, стражники переводили взгляды с императора на русского. Вяземцев стоял прямо, его руки были сложены за спиной. Он знал, что император не глуп — Хайле Селассие десятилетиями лавировал в коварной политике Абиссинии, балансируя между племенными лояльностями, иностранным давлением и внутренними предательствами. Но Вяземцев также знал, что положение императора шатко. Итальянское наступление было неумолимым, их танки и самолёты подбирались всё ближе к Аддис-Абебе. Тиграи, потрясённые смертью Менгесхи, раскалывались: одни призывали к мести, другие искали союза с итальянцами. Силы амхара и оромо были измотаны, их боевой дух рушился. А британцы с их сладкими обещаниями убежища были соблазнительным выходом для правителя, смотрящего в лицо поражению.
Император наклонился вперёд, его голос был низким, но звучным, неся в себе тяжесть человека, видевшего слишком многое.
— Полковник Вяземцев, — сказал он, — ваши слова смелы, а ваши доказательства убедительны. Предательство Рас Менгесхи глубоко ранило нас, а резня в Гондаре посеяла страх в сердцах моего народа. Если то, что вы говорите, правда, то немцы и британцы играли нами как дураками. Но доверие — редкая монета в эти времена, и я потратил слишком много, чтобы легко отдать ещё одну.
Вяземцев кивнул, ожидая такой осторожности.
— Я понимаю, Ваше Величество. Доверие зарабатывается, а не даётся. Поэтому я принёс вам эти документы, а не обещания. Советский Союз не строит здесь империю. Мы хотим лишь противостоять фашистам и их союзникам. Позвольте нам доказать нашу приверженность. Примите наших советников, наше оружие, нашу подготовку. Изгоните британцев, и мы удвоим наши поставки: винтовки, пулемёты, противотанковые орудия — достаточно, чтобы удержать линию в Гондаре и Дессие.
Глаза императора блеснули, в них мелькнула тень расчёта. Он встал с трона, его плащ коснулся пола, и медленно зашагал, сложив руки за спиной. Советники следили за ним, их лица были напряжены, они знали, что решение их правителя может определить судьбу Абиссинии. Вяземцев оставался неподвижным. Он видел таких, как император, — людей, правивших не силой, а хитростью, взвешивавших каждое слово, каждый жест, как ход в шахматах. Хайле Селассие не был марионеткой, но он был загнан в угол, и задача Вяземцева заключалась в том, чтобы советский путь казался единственным.
После долгого молчания император остановился и повернулся к Вяземцеву.
— Хорошо, полковник, — сказал он. — Я рассмотрю ваше предложение. Британцы действительно были ненадёжны. Их корабли задерживаются в Суэце, их оружие приходит в малом количестве или не приходит вовсе. Ваши документы рисуют мрачную картину, и я не могу их игнорировать. Сегодня вечером я созову совет, чтобы обсудить изгнание их дипломатов. Что касается вашей помощи, я принимаю её условно. Присылайте своё оружие, своих советников, и мы увидим, стоят ли обещания Москвы больше, чем обещания Лондона.
Вяземцев поклонился, скрывая волну облегчения, прокатившуюся по телу.
— Спасибо, Ваше Величество. Советский Союз не разочарует вас. Первая партия прибудет в Джибути в течение недели, и наши советники обучат ваших людей обращению с каждой винтовкой, каждым орудием.
Император кивнул, на его губах мелькнула лёгкая улыбка, но глаза оставались настороженными.
— Посмотрим, полковник. Посмотрим.
Когда Вяземцев повернулся, чтобы уйти, император поднял руку.
— Ещё одно, — сказал он, его тон стал мягче, почти заговорщическим. — Бумаги, которые вы принесли, останутся здесь, под моей защитой. Никто не должен знать об их содержимом, пока я не решу, как действовать. Понимаете?
Вяземцев встретил его взгляд, уловив скрытое предупреждение. Император защищал себя, гарантируя, что никто не обвинит его в поспешных действиях.
— Я понимаю, Ваше Величество, — ответил он. — Бумаги ваши.
Он покинул зал. Выйдя на ослепительный солнечный свет Аддис-Абебы, он окунулся в хаос города: крики торговцев, рёв мулов, далёкий гул итальянских самолётов, круживших на горизонте. Вяземцев уже думал о следующем шаге: обеспечить прибытие советских поставок, координировать действия своей сети для слежки за британцами и итальянцами, готовиться к неизбежной реакции, когда британцы узнают об их изгнании.