Иден открыл папку, его резкие черты лица казались ещё выразительнее в тусклом свете лампы.
— Информация ОГПУ точна, господин премьер-министр, но их мотивы вызывают вопросы. Они не делятся данными из доброты душевной. Возможно, они хотят отвлечь нас от их собственной роли, заставив сосредоточиться на Германии. Смерть Мюллера связана с отравлением Кавендиша и интригами в Абиссинии, но нет доказательств, что он координировал операции за пределами Африки. Мы должны действовать осторожно.
Кроуфорд подался вперёд, указывая на карту Испании.
— Сэр, смерть Мюллера — удар по Абверу, но их операции в других регионах продолжаются. Мы перехватили сигналы: в Кадисе готовится база, запуск намечен на 2 мая, через три дня. Они создают командный пункт в порту для координации действий в Средиземноморье. Это их плацдарм, и мы не можем позволить ему укрепиться. Надо нанести удар, пока они уязвимы.
Синклер, внимательно изучавший карту, кивнул.
— Кадис — стратегическая точка. Нейтральная Испания даёт им свободу манёвра. Их база в порту станет центром операций. Если мы сорвём её создание, мы покажем Берлину, что Британия не позволит собой манипулировать.
Келл заговорил, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась срочность: — Абвер перешёл черту, отравив Кавендиша в самом сердце Уайтхолла. Их нейротоксин создан в секретных лабораториях — это провокация. Если мы не ответим, они ударят снова. Я предлагаю диверсию: нейтрализовать базу в Кадисе, пока она не заработала в полную силу.
Болдуин нахмурился, его пальцы сжали подлокотники кресла, взгляд остановился на карте.
— Какого рода диверсию вы имеете в виду, сэр Вернон? И каковы последствия? Мы не можем допустить открытого конфликта с Германией, особенно на нейтральной территории.
Кроуфорд взял слово:
— Мы отправим капитана Джеймса Харроу, одного из лучших агентов MI6. Он уже в Лиссабоне, следит за Абвером. Мы можем перебросить его в Кадис под видом подрядчика в порту. Он заложит пластид с таймером и уничтожит склад и командный пункт. Цель: максимальный ущерб — оборудование, радиостанции, шифровальные машины и значительные потери среди персонала. Это покажет Абверу, что их действия имеют цену.
Пирс поднял взгляд от блокнота, его голос дрожал от осознания масштаба предложения:
— Господин премьер-министр, это почти бойня. Мы говорим о десятках, возможно, сотне жертв — немецких офицеров, техников, может, местных рабочих. Если Франко или Берлин заподозрят нас, это спровоцирует дипломатический кризис. Испания нейтральна, но Франко симпатизирует Германии. Это может обернуться против нас.
Синклер посмотрел на него холодно, его тон был резким:
— Франко не станет поднимать шум. Его режим слаб, и он не захочет ссориться с нами, пока балансирует между Берлином и нейтралитетом. Другой путь — ждать, пока Абвер ударит снова. Они отравили Кавендиша в нашем министерстве. Это война, Пирс, пусть и тайная. Ограниченный саботаж не даст эффекта. Они должны почувствовать последствия.
Иден кивнул, поддерживая Синклера:
— Абвер перешёл черту, и смерть Мюллера не меняет их намерений. Кадис — их плацдарм, и мы должны его ликвидировать. Но операция должна быть безупречной. Никаких следов, никаких ошибок. Мы не можем дать Берлину повод для обвинений.
Болдуин глубоко вдохнул, его взгляд остановился на карте.
— Это тяжёлое решение. Мы рискуем жизнями, репутацией и стабильностью. Кто такой этот Харроу, и почему вы в нём уверены?
Кроуфорд ответил:
— Капитан Джеймс Харроу — один из лучших в MI6. Он говорит по-немецки и по-испански без акцента, обучен работе со взрывчаткой и имеет опыт внедрения в операции противника. Его легенда готова, документы безупречны, и он знает, как работать под давлением. Мы можем перебросить его в Кадис завтра.
Синклер добавил:
— Взрывчатка будет доставлена через нашу сеть в Гибралтаре. Контрабандисты перевозят грузы через границу, замаскированные под промышленные материалы. Пластид компактный, его легко спрятать. Харроу заложит три заряда: один в складе с оборудованием, второй у радиостанций, третий у генератора. Химический таймер даст ему время уйти.
Келл уточнил:
— Мы подготовим дезинформацию. Если взрыв произойдёт, испанская пресса получит историю о несчастном случае. Наши контакты в Мадриде уже готовы. Франко не станет копать глубже, чтобы не портить отношения с нами. Мы также используем немецкие таймеры, добытые через агентов в Берлине, чтобы всё выглядело как их ошибка.