В 10 утра в кабинет вошёл посыльный, молодой лейтенант с бледным лицом. — Герр оберст-лейтенант, вас вызывает полковник Хансен. Немедленно.
Ханс кивнул, аккуратно сложил бумаги и поправил мундир. Его сердце забилось быстрее, но он заставил себя дышать ровно. Хансен редко вызывал его без повода, и каждый такой вызов теперь казался ловушкой. Он прошёл по коридору, где офицеры перешёптывались, избегая встречаться глазами. Атмосфера в Абвере была пропитана страхом, и Ханс ощущал, как этот страх проникает в него.
Кабинет Хансена находился на втором этаже с видом на Тиргартен. Полковник сидел за столом, заваленным папками, его лицо было усталым, но глаза — острыми, как у ястреба. Он жестом указал Хансу на стул.
— Зейдлиц, садитесь, — сказал Хансен, откидываясь в кресле. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась едва уловимая напряжённость. — Я просмотрел ваши отчёты по Литве. Неплохо, но есть пробелы. Вы указали, что агентурная сеть в Вильнюсе требует усиления, но не уточнили, как именно.
Ханс кивнул, стараясь выглядеть уверенно.
— Да, герр полковник. Я работаю над этим.
Хансен внимательно посмотрел на него, словно пытаясь разглядеть что-то за маской профессионализма.
— Хорошо. Но я не об этом хотел говорить. — Он сделал паузу, постукивая пальцами по столу. — Сегодня вечером, после работы, не хотите ли выпить пива? Есть пара мест неподалёку, где можно расслабиться.
Ханс замер. Хансен никогда не предлагал ничего подобного. Их отношения всегда оставались строго профессиональными — отчёты, приказы, редкие обсуждения операций. Приглашение выпить пива было настолько неожиданным, что Ханс почувствовал, как внутри всё сжалось. Это не было дружеским жестом. Это была проверка.
— С удовольствием, герр полковник, — ответил Ханс, заставляя себя улыбнуться. — После рабочего дня это было бы кстати.
Хансен кивнул, его лицо не выражало ничего, кроме лёгкой усталости. — Отлично. Тогда в семь, у «Золотого орла» на углу. И не забудьте про отчёты. Канарис требует, чтобы всё было безупречно.
Ханс поднялся и вышел. В коридоре он остановился, прислонившись к стене, чтобы собраться с мыслями. Приглашение Хансена не было случайным. Полковник был лоялен Канарису, но его лояльность фюреру была не менее очевидной. Ханс знал, что гестапо усилило давление на Абвер после смерти Гейдриха, и Хансен, возможно, получил задание выискивать слабые звенья. Вопрос был в том, насколько глубоко он подозревает Ханса.
Вернувшись в кабинет, Ханс попытался сосредоточиться на работе, но мысли метались. Он перебирал отчёты, делая заметки, но каждый скрип половицы за дверью заставлял его вздрагивать. Он представлял, как гестапо входит в его кабинет, как их холодные глаза изучают его, как их вопросы становятся всё острее. Он знал, что должен подготовиться к возможному допросу, но как? Каждый отчёт, каждый разговор с коллегами казался проверкой, и Ханс чувствовал, как его нервы натянуты до предела.
К полудню он решил проверить архив. Ему нужно было добыть документы, которые требовала Москва, но каждый визит туда был риском. Мюллер с его педантичностью фиксировал каждое движение, и Ханс знал, что повторный визит так скоро после последнего может привлечь внимание. Он взял папку с отчётами, чтобы иметь повод, и направился на третий этаж.
Архив был холодным, с запахом старой бумаги и пыли. Мюллер сидел за столом, его очки поблёскивали в тусклом свете лампы.
— Зейдлиц, опять вы? — сказал он, не поднимая глаз от бумаг. — Что на этот раз?
Ханс улыбнулся, стараясь выглядеть непринуждённо.
— Нужно уточнить данные по Вильнюсу, герр капитан. Хансен требует деталей.
Мюллер кивнул, но его взгляд был цепким.
— Уточняйте быстрее. У меня и без того дел полно.
Ханс прошёл к стеллажам, чувствуя, как спина покрывается потом. Он нашёл нужную папку, но его цель была в соседнем шкафу — документы по польским операциям. Он сделал вид, что перебирает бумаги, и, убедившись, что Мюллер занят, быстро вытащил тонкую папку. Его пальцы дрожали, когда он прятал её под пиджак. Он знал, что камера, спрятанная в его кабинете, ждёт, но каждый шаг с этой папкой был как шаг по минному полю.