Итальянцы, не ожидавшие такого сопротивления, дрогнули. Их пехота, оказавшаяся на открытом пространстве, бросилась к валунам, но пулемёты ДП-28, установленные на флангах, не давали укрыться. Офицеры, размахивая саблями, пытались восстановить порядок, но паника уже охватила ряды. Вяземцев, следя за боем, заметил, как M11/39 разворачиваются, их орудия нацелены на траншеи.
— Петров, по танкам! — крикнул он, его голос перекрыл шум боя.
Советские 76-мм орудия, укрытые за хребтом, загрохотали. Их фугасные снаряды врезались в итальянские танки, поднимая столбы земли и дыма. Один M11/39 получил прямое попадание, его башня отлетела, словно сорванная ветром, обломки разлетелись на десятки метров. Другой танк с разорванными гусеницами замер, его экипаж пытался выбраться, но попал под огонь абиссинских стрелков. За первый час боя итальянцы потеряли четыре танкетки, один M11/39 и около 300 человек. Их наступление захлебнулось, и они отступили на 500 метров, перегруппировываясь под прикрытием артиллерии.
В 07:30 небо загудело от рёва двигателей. Шесть бомбардировщиков Caproni Ca.133 сбросили 500-кг фугасные бомбы. Взрывы разорвали траншеи, земля дрожала, а крики раненых эхом разносились над полем. Один участок укреплений рухнул, похоронив десяток бойцов, их товарищи бросились вытаскивать тела, рискуя под обстрелом. Вяземцев, стиснув зубы, смотрел, как столб чёрного дыма поднимается над разрушенной траншеей.
С аэродрома в 10 километрах к северу взлетели шесть И-15. Майор Сергей Григорьев, командир советских пилотов, получил чёткий приказ: связать боем итальянские истребители, отвлечь их от Caproni, затем нанести удар по бомбардировщикам. Двенадцать Fiat CR.32 встретили их, начав яростный воздушный бой. Небо заполнилось треском пулемётов, рёвом двигателей и дымными шлейфами. Лейтенант Алексей Соколов увернулся от атаки CR.32, выполнив резкий разворот, и зашёл в хвост итальянцу. Его пулемёты выпустили длинную очередь, и CR.32, дымя, рухнул в долину, оставляя чёрный след. Два И-15, пилотируемые лейтенантами Иваном Козловым и Николаем Вороновым, прорвались к Caproni, их пулемёты били по тяжёлым машинам. Один бомбардировщик получил повреждения крыла, его пилот в панике сбросил бомбы в пустое поле и повернул назад. Другой, завершив заход, разрушил ещё одну траншею, убив 15 бойцов, прежде чем уйти под прикрытие CR.32.
Воздушный бой был ожесточённым. И-15 Козлова получил очередь в фюзеляж, его мотор задымил, и пилот выпрыгнул с парашютом, приземлившись за итальянскими линиями. Вяземцев, наблюдая за боем с земли, стиснул кулаки, понимая, что потеря даже одного самолёта — это удар. Но итальянцы тоже несли потери: два CR.32 и один Caproni были сбиты, их обломки усеяли долину, дым от горящих машин поднимался к небу. Вяземцев связался с Григорьевым по рации:
— Сергей, держите их в воздухе! Не дайте Caproni вернуться!
На земле абиссинские пулемётчики, используя ДП-28, открыли огонь по низколетящим самолётам, хотя их эффективность была ограниченной. Молодой пулемётчик Йоханнес стрелял короткими очередями, его глаза горели ненавистью к итальянцам, убившим его брата в Дессие. Вяземцев, заметив его, крикнул:
— Береги патроны, парень! Бей точно!
Йоханнес кивнул, его пальцы крепче сжали рукоять пулемёта.
Вяземцев приказал Петрову перенаправить орудия на итальянскую артиллерию. 76-мм снаряды накрыли возвышенность, уничтожив одно 100-мм орудие и вынудив остальные сменить позиции. Это ослабило обстрел, дав абиссинцам передышку. Вяземцев, стоя на холме, заметил, что итальянцы перегруппировываются, их танки и пехота собираются у дороги. Он понял, что следующий удар будет сильнее, и вызвал Раса Кассу по полевому телефону, установленному советскими инженерами.
— Рас, они ударят по левому флангу, где ущелье. Перекиньте туда ополченцев Оромо. Мы заманим их в ловушку.
Рас Касса ответил низким голосом:
— Мои люди готовы, полковник. Но если ваши пушки промолчат, мы не выстоим.
— Они не промолчат, — твёрдо сказал Вяземцев, хотя в глубине души знал, что боеприпасы на исходе.
Он повернулся к Петрову:
— Готовь батареи к залпу. Цель — танки и грузовики с подкреплениями.
К 12:00 итальянцы, оправившись от утреннего разгрома, перегруппировались. Генерал Де Боно, раздражённый неудачей, бросил в бой резервы: три батальона пехоты — около 1 500 человек, — восемь танкеток и четыре M11/39 двинулись на левый фланг, где траншеи были слабее из-за утренних бомбёжек. Вяземцев, заметив манёвр через бинокль, связался с Расом Кассой.