— Мне нравится ваш настрой, господин Эклунд.
Когда Ларс вышел из резиденции, тёплый вечерний воздух обнял его, но не смог снять напряжения. Сосны шелестели под ветром, а закатное небо окрасилось в глубокий багрянец. Он сел в машину, которую Канарис предоставил, и по дороге в посольство пытался собраться с мыслями. Коньяк всё ещё кружил голову, но он заставлял себя думать ясно. Встреча с Канарисом была игрой на грани, и его предложение о «дружбе» было ловушкой. Ларс знал, что должен быть осторожнее, но Москва ждала результатов. И он не мог позволить себе ошибиться.
В посольстве он поднялся в свой кабинет, запер дверь и сел за стол. В голове крутились слова Канариса: «Дружба… Взаимопонимание…» Он понимал, что глава Абвера видит в нём больше, чем дипломата. Но как далеко он готов зайти? И как сообщить Москве о разговоре, не раскрыв слишком многого? Ларс достал лист бумаги и начал писать шифровку, но пальцы дрожали. Берлин становился всё опаснее, и он чувствовал, как тучи сгущаются.
Глава 16
Порт Кадиса пылал под жарким средиземноморским солнцем, его воды искрились, отражая суету кораблей, кранов и людей. Лазурные волны лениво плескались о причалы, а золотистые блики танцевали на поверхности, создавая иллюзию спокойствия. Для стороннего наблюдателя это был обычный день в одном из самых оживлённых портов Испании, где жизнь текла в привычном ритме. Но за этим фасадом повседневности двигалась тень — капитан Джеймс Харроу, лучший оперативник MI6, готовился к операции, которая могла переломить ход тайной войны Британии с Абвером. Его задача была ясна: уничтожить зарождающуюся базу немцев в Кадисе, сорвать их планы в Средиземноморье и показать Берлину, что Британия не потерпит провокаций, таких как убийство сэра Генри Кавендиша.
Путь Харроу в Кадис начался за три дня до операции, в Лиссабоне, где он уже несколько недель отслеживал деятельность Абвера под прикрытием Питера ван дер Меера, голландского подрядчика. Его легенда была отточена до мелочей: поддельный паспорт, испещрённый штампами от Роттердама до Танжера, потрёпанные документы, подтверждающие его статус торговца, и история человека, уставшего от бюрократии и экономических бурь Европы. Свободное владение немецким и испанским, отработанное за годы тайных операций, позволяло ему растворяться в многоязычном хаосе портовых городов.
30 апреля в Лиссабон прибыла зашифрованная телеграмма из Гибралтара. Сообщение, оформленное как заказ двух ящиков португальских сардин, содержало код, подтверждающий разрешение на операцию в Кадисе. Харроу, сидя в своей комнате в пансионе на окраине города, развернул бумагу под светом тусклой керосиновой лампы. Его пальцы, привыкшие к тонкой работе, аккуратно сложили листок, прежде чем поднести его к пламени свечи. Едкий дым закрутился спиралями, пока он запоминал детали: три цели на базе Абвера — склад с радиооборудованием, командный пункт с шифровальными машинами и дизельный генератор, питающий операцию. Взрывчатка, пластид, уже была в пути. Её должен был доставить Диего — угрюмый испанский контрабандист с лицом, изрезанным морщинами, и репутацией человека, который ненавидит режим Франко и немцев, шныряющих по его стране.
На следующий день, 1 мая, Харроу отправился в портовое кафе «Эль Фаро», где под видом обсуждения поставок встретился с Диего. Кафе гудело: матросы спорили за кружками пива, официанты лавировали между столиками, а запах жареной трески смешивался с табачным дымом. Диего, одетый в выцветший пиджак и кепку, надвинутую на глаза, сел напротив, поставив на стол кружку пива. Под столом он толкнул к Харроу холщовую сумку. Внутри лежали три блока пластида, каждый размером с небольшой кирпич, завёрнутый в промасленную ткань, и три таймера, добытых на чёрном рынке Берлина. Эти таймеры, стандартные немецкие механизмы с гравировкой «Gebrüder Thiel», были ключом к неподсудности: если операция вскроется, улики укажут на ошибку самих немцев. Харроу взвесил сумку в руке, ощутив холод металла через ткань. Его пальцы пробежались по таймеру, проверяя механизм.
— Без ошибок, голландец, — пробормотал Диего, допивая пиво и растворяясь в толпе.
Харроу кивнул, его лицо осталось бесстрастным, но в голове он уже прокручивал каждый шаг операции, как шахматист, предвидящий ходы противника.
Той же ночью он сел на рыболовный траулер, направлявшийся в Кадис. Море было неспокойным, волны били о борт, а ветер нёс брызги соли, оседавшие на лице. Харроу, стоя на палубе, изучал карту порта, нарисованную от руки агентом MI6 из Гибралтара. База Абвера располагалась в заброшенной части порта: кластер низких зданий, укрытых штабелями ржавых контейнеров и обломков старых ящиков, с минимальной охраной — несколько немецких оперативников и местных наёмников, нанятых за пару песет. Карта указывала точки входа, маршруты патрулей и расположение целей: склад в северо-восточном углу, генератор в открытом ангаре и командный пункт в старом офисе портовой администрации. Харроу запоминал каждый поворот, каждый угол, представляя маршрут в голове. Его глаза скользили по линиям, нарисованным чернилами, фиксируя расположение фонарей, складских ворот и узких проходов между контейнерами.