Ночь 1 мая была безлунной, небо затянули тяжёлые облака, скрыв звёзды. Порт затих, лишь изредка доносились крики чаек, скрип корабельных снастей и далёкий гул генератора. Харроу двигался бесшумно, его тёмный плащ был незаметен в ночи, а сумка с взрывчаткой висела на плече, слегка позвякивая инструментами. Он выбрал маршрут через заброшенный склад, где ржавые листы железа скрипели под порывами ветра, маскируя любой звук. Его шаги были мягкими, как у кошки, подошвы ботинок едва касались гравия. Два охранника у периметра базы курили, их силуэты едва виднелись в тусклом свете фонаря. Один из них, высокий немец с короткой стрижкой, рассказывал анекдот, его смех разносился в тишине. Харроу дождался, пока второй отвернётся, чтобы прикурить, и скользнул к складу, прижимаясь к холодной кирпичной стене. Его сердце билось ровно, но адреналин обострял чувства: он слышал каждый шорох, чувствовал запах моря, видел каждую тень.
Внутри склада пахло машинным маслом, деревом и металлом. Ящики с радиооборудованием громоздились у дальней стены, их немецкие маркировки — «Siemens» и «Telefunken» — поблёскивали в слабом свете. Харроу опустился на колени, его движения были точными, как у хирурга. Он достал первый блок пластида, мягкий и холодный на ощупь, и аккуратно установил его под нижним ящиком, замаскировав провода под обрывки кабеля, валявшиеся на полу. Таймер, тёмный металлический цилиндр размером с сигару, щёлкнул, начиная отсчёт. Харроу настроил его на 4:00 утра — достаточно времени, чтобы заложить остальные заряды и исчезнуть. Он задержался на секунду, проверяя, надёжно ли спрятан заряд, и двинулся дальше.
Генератор оказался сложнее. Он стоял в открытом ангаре, окружённый бочками с дизельным топливом, и его низкий гул заглушал шаги, но рядом возился механик — молодой парень в засаленном комбинезоне, напевавший что-то на испанском и проверявший топливные шланги. Харроу замер в тени контейнера, его дыхание было едва слышным. Механик, лет двадцати, с усталым лицом и грязными руками, вытер пот со лба и отошёл к ящику с инструментами, бормоча проклятия в адрес «немецких машин». Как только его спина скрылась за углом, Харроу скользнул к генератору. Он прикрепил второй заряд к топливному баку, замаскировав таймер под кучу проводов, сваленных рядом. Взрыв здесь обещал быть разрушительным: топливо превратит ангар в огненный ад. Харроу провёл пальцем по таймеру, убедившись, что он активирован, и ушёл.
Командный пункт был самым рискованным. Здание, бывший офис портовой администрации, охранялось строже: один часовой у входа, коренастый немец с сигаретой, лениво прохаживался у двери, другой — на крыше, с винтовкой, чей силуэт вырисовывался на фоне неба. Свет из окон лился на гравий, вынуждая Харроу двигаться ползком вдоль стены. Его пальцы касались холодного кирпича, пока он не нашёл подвальное окно, прикрытое ржавой решёткой. Отвёртка, спрятанная в рукаве, помогла снять её за минуту, но металл скрипнул, заставив Харроу замереть. Его глаза метнулись к часовому у входа — тот не обернулся, занятый очередной сигаретой. Харроу протиснулся внутрь, оказавшись в тёмном подвале, заваленном старыми папками, пропахшими плесенью и пылью. Пластид он заложил у несущей стены, рядом с фундаментом, где обрушение нанесёт максимальный ущерб. Таймер щёлкнул в третий раз, его тиканье было едва слышным в тишине. Харроу выбрался наружу, вернул решётку на место и отступил, его сердце билось ровно, несмотря на адреналин, текущий по венам.
Когда он вернулся в заброшенный склад, часы показывали 2:15 утра. Он устроился на крыше, откуда мог наблюдать за периметром, не выдавая себя. Охранники продолжали патрулировать, не подозревая о тройной угрозе, тикающей в сердце их базы. Харроу проверил «Веблей», спрятанный под плащом, и позволил себе минуту отдыха, глядя на тёмные воды залива. Его мысли были ясными: он сделал всё, что мог. Теперь оставалось ждать.
В 4:00 утра 2 мая Кадис содрогнулся. Первый взрыв, на складе, разорвал ночную тишину, как удар грома. Ящики с радиооборудованием взлетели в воздух, их деревянные стенки разлетелись в щепки, а металлические детали — антенны, провода, радиоприёмники — разлетелись на десятки метров, врезаясь в стены и соседние контейнеры. Пламя вспыхнуло мгновенно, оранжево-красное, жадно пожирая остатки оборудования. Столб чёрного дыма взвился к небу, а едкий запах горелой резины и металла распространился по порту. Взрывная волна разбила стёкла в соседних зданиях, и осколки посыпались на гравий, как дождь.