Через три секунды рванул генератор. Топливные бочки, стоявшие рядом, усилили взрыв, превратив ангар в пылающий шар. Огонь взметнулся на пятнадцать метров, его жар ощущался даже на расстоянии. Бочки с дизелем взрывались одна за другой, выбрасывая фонтаны искр и горящего топлива, которые падали на соседние ящики и деревянные поддоны, разжигая новые очаги пожара. Гул от взрыва прокатился по порту, сотрясая землю и воду, а чёрный дым, густой и удушливый, закрыл горизонт, словно занавес. Крики охранников и рабочих смешались с треском огня и звоном падающих обломков.
Третий взрыв, в командном пункте, был самым разрушительным. Здание, бывший офис портовой администрации, сложилось, как карточный домик. Несущая стена, под которой Харроу заложил заряд, рухнула первой, утянув за собой крышу и второй этаж. Шифровальные машины, столы с картами, папки с документами — всё оказалось погребено под тоннами кирпича и бетона. Взрывная волна выбила окна на соседних складах, а облако пыли и дыма накрыло порт, как туман. Внутри здания находилось около двадцати человек — немецкие офицеры, техники и несколько местных наёмников, работавших на Абвер. Большинство погибло мгновенно, раздавленные обломками или задохнувшиеся в дыму. Те, кто был снаружи, кричали, пытаясь пробиться к руинам, но огонь и дым делали спасение невозможным.
Харроу наблюдал с крыши заброшенного склада, его лицо оставалось непроницаемым, но глаза внимательно фиксировали хаос. Склад превратился в груду горящих обломков, генератор был уничтожен, а командный пункт — стёрт с лица земли. Пламя освещало порт, отражаясь в воде, как зловещий закат. Немецкие офицеры, выбегавшие из соседних зданий, кричали, пытаясь организовать тушение пожара, но их усилия были тщетны. Огонь пожирал остатки базы, а дым стелился над водой, закрывая звёзды. По предварительным подсчётам Харроу, в командном пункте погибло не менее двадцати человек, включая ключевых офицеров Абвера и техников, работавших над шифровальными машинами. Генератор и склад унесли ещё несколько жизней — возможно, до десяти местных рабочих и немецких инженеров, оказавшихся в зоне поражения. Взрывчатка сработала безупречно.
Порт превратился в осиное гнездо. Докеры, разбуженные взрывами, выбегали из бараков, некоторые в панике бросались к воде, другие пытались тушить огонь вёдрами. Немецкие охранники, оставшиеся в живых, метались между обломками, выкрикивая приказы, но их голоса тонули в рёве пламени. Один из них, коренастый мужчина с окровавленным лицом, пытался вытащить тело из-под обломков склада, но упал, задыхаясь от дыма. Испанские рабочие, нанятые немцами, кричали на кастильском, требуя помощи, но хаос поглотил все попытки организоваться. Вдалеке завыли сирены — полиция и пожарные Кадиса уже мчались к порту, но их прибытие только добавило сумятицы.
Харроу, всё ещё на крыше, прикинул последствия. Ущерб был колоссальным: радиооборудование уничтожено, шифровальные машины погребены под обломками, энергоснабжение базы прервано. Абвер потерял не только технику, но и ключевой плацдарм для операций в Средиземноморье. Взрывы были достаточно мощными, чтобы сорвать их планы на месяцы, но достаточно точными, чтобы не разрушить весь порт и не вызвать подозрений у Франко. Немецкие таймеры, обломки которых уже валялись среди руин, создавали правдоподобную картину аварии. Харроу знал, что его след чист, но время уходить пришло. Он спустился с крыши, его шаги были такими же бесшумными, как при подходе, и направился к своей гостинице.
К утру порт Кадиса был оцеплен испанской полицией. Немецкие офицеры, выжившие в хаосе, метались между обломками, пытаясь спасти остатки оборудования, но пожар уничтожил почти всё. Ящики с радиоаппаратурой превратились в обугленные куски металла, шифровальные машины были раздавлены под обломками, а генератор — груда искорёженного железа, всё ещё дымящаяся от жара. Испанская пресса, подогретая британскими контактами в Мадриде, уже распространяла историю о «трагической аварии» из-за неисправного немецкого оборудования. Франко, как предсказывал Синклер, не стал углубляться в расследование. Его режим, всё ещё хрупкий и балансирующий между нейтралитетом и симпатиями к Германии, не хотел лишнего шума.
Харроу покинул Кадис на рассвете, смешавшись с толпой рыбаков, покидавших порт. Его документы выдержали ещё одну проверку на выезде, где сонный полицейский лишь мельком взглянул на его паспорт. К полудню он был на борту траулера, направлявшегося обратно в Лиссабон. В кармане лежала зашифрованная записка для отправки в Лондон: «Три цели уничтожены. Без следов. Ван дер Меер.» Он стоял на палубе, глядя на удаляющийся берег, где чёрный дым всё ещё поднимался над портом, как зловещий флаг. Его миссия была выполнена, но он знал, что это лишь первый акт в долгой игре.