Тёмные бархатные шторы в кабинете Адольфа Гитлера в Рейхсканцелярии отсекали утренний свет, погружая комнату в сумрак, где тусклые отблески настольной лампы выхватывали из полумрака массивный дубовый стол. На нём громоздились карты Испании, испещрённые красными и синими пометками, отчёты Абвера с грифом «секретно», шифрованные телеграммы из Мадрида и Лиссабона, сложенные в аккуратные стопки, и несколько скомканных газетных вырезок с заголовками об «аварии» в Кадисе. Стены украшали портреты Фридриха Великого, чьи суровые глаза словно следили за происходящим, и подробные военные карты Европы, на которых Испания была обведена жирной чёрной линией. Воздух наполнял запах полированного дерева, чернил и лёгкий дым от сигары, которую Рудольф Гесс только что затушил в бронзовой пепельнице, стоявшей на краю стола.
Гитлер стоял у стола, его напряжённая, угловатая фигура казалась воплощением бури. Лицо пылало от гнева, глаза сверкали, кулаки сжимались так, что костяшки побелели. Он мерил шаги по персидскому ковру, каждый шаг сопровождался резким скрипом сапог, а его хриплый, резкий голос разрезал тишину.
— Позор! — рявкнул он, ударив кулаком по столу. Чернильница подпрыгнула, карта Кастилии сдвинулась, несколько листков слетели на пол. — Сначала похищение фон Кляйста, нашего лучшего командира в Испании! Неделя прошла, а мы не знаем, где он, кто это сделал, жив он или мёртв! Теперь этот взрыв в Кадисе — второй удар за неделю! И снова в Испании! Что творится, господа? Почему Франко, наш так называемый союзник, позволяет врагам разгуливать по его стране, уничтожать наши базы, убивать наших людей и унижать Германию перед всей Европой?
В комнате находились ключевые фигуры Третьего рейха, их лица отражали смесь напряжения и сдерживаемой тревоги. Вильгельм Канарис сидел ближе всех к столу, его худощавое лицо оставалось бесстрастным, но пальцы крепко сжимали серебряную ручку, поблёскивавшую в свете лампы. Его глаза внимательно следили за Гитлером, словно он пытался предугадать каждое слово фюрера. Герман Геринг сидел сгорбившись, его пухлое лицо покраснело, взгляд избегал прямого контакта с Гитлером, скользя по картам на столе. Йозеф Геббельс держал кожаную папку с заметками, его тонкие пальцы постукивали по обложке, а глаза перебегали от фюрера к остальным, выискивая момент, чтобы вставить слово. Генрих Гиммлер сидел прямо, его тонкие губы были сжаты в линию, а взгляд за стёклами круглых очков был холодным и расчётливым, как у хищника, наблюдающего за добычей. Генерал Вальтер фон Браухич, представлявший Вермахт, сохранял военную выправку, но его пальцы слегка дрожали, сжимая край стула, выдавая внутреннее напряжение. У двери стоял адъютант Гитлера, Отто Гюнше, с блокнотом в руках, его карандаш скрипел, фиксируя каждое слово фюрера, а лицо оставалось непроницаемым, как у статуи.
Гитлер остановился, его взгляд впился в Канариса, словно тот был виновен во всех бедах. Он наклонился вперёд, опершись руками о стол, и его голос стал ещё резче.
— Абвер! — прогремел он, ткнув пальцем в сторону Канариса. — Вы, Вильгельм, должны были обеспечить безопасность наших операций! Ваши люди в Кадисе ослепли? Склады с радиооборудованием, шифровальные машины, генераторы — всё уничтожено! Двадцать семь человек погибло, включая наших лучших техников! И вы мне говорите про «несчастный случай»? Верите в эту ложь, которую испанцы печатают в своих газетах? — Он схватил одну из вырезок и швырнул её на пол, бумага смялась под его сапогом. — Это была диверсия, и вы это знаете! Почему ваши агенты не заметили угрозы? Где ваша хвалёная разведка? Или Абвер занят только тем, что пишет отчёты?
Канарис поднял взгляд, его голос был ровным, но в нём чувствовалась стальная уверенность, несмотря на давление фюрера.
— Мой фюрер, — начал он, аккуратно подбирая слова, — мы изучаем обломки в Кадисе. Таймеры, найденные на месте, немецкие, производства «Gebrüder Thiel». Это факт. Но это не исключает диверсию. Кто-то использовал наше оборудование, чтобы создать видимость аварии. Это работа профессионалов, не партизан. Мы проверяем все версии: британцы, Советы, возможно, предательство внутри наших рядов. Мои агенты работают день и ночь, чтобы найти следы. Мы уже усилили наблюдение в Бургосе, Мадриде и Лиссабоне, чтобы вычислить виновных.
Гитлер прищурился, его лицо исказилось от ярости, он выпрямился и стукнул кулаком по столу, отчего чернильница снова подпрыгнула.
— Если в Абвере есть предатели, Вильгельм, это ваша вина! Вы отвечаете за своих людей! — Он сделал шаг к Канарису, его глаза горели. — А что с фон Кляйстом? Где он? Почему ваш Абвер не может найти одного человека? Или вы думаете, он просто исчез, как дым? Я дал вам Испанию, чтобы вы показали нашу силу, а вы приносите мне провалы!