Гитлер усмехнулся, но его глаза остались холодными.
— Сталин, — пробормотал он. — Он хитёр, как лис. Он играет на всех досках сразу, но ошибается, если думает, что я не вижу его игру. Пусть возится в Африке и Испании — это отвлечёт его от Восточной Европы. Но мы должны быть готовы.
Мюллер кивнул.
Гитлер подошёл к окну, глядя на серый Берлин. Его мысли были далеко — в землях, которые он собирался завоевать, в мире, который он собирался построить. Британцы, русские, французы — все они были препятствиями. Он сжал кулаки, чувствуя, как сила пульсирует в его венах.
— Мы стоим на пороге величия, Мюллер, — сказал он, не оборачиваясь. — Германия поднимется, и никто — ни британцы, ни кто-либо другой — не остановит нас. Идите и работайте. Найдите предателей, уничтожьте врагов, подготовьте почву для нашего будущего. Я рассчитываю на вас.
Мюллер встал и вышел, тихо закрыв за собой дверь. Гитлер остался один, глядя на город, который он видел центром нового мира. Он знал, что ставки повышаются. И он был готов к этой игре.
Глава 2
7 мая 1936 года, Аддис-Абеба
Рассвет в Аддис-Абебе разливался мягким золотом, пробиваясь сквозь пыльные облака, висевшие над городом. Улицы оживали неспешно: торговцы раскладывали корзины с шафраном, перцем и плоскими лепёшками инджеры, скрипели деревянные телеги, запряжённые мулами, а запах кофе смешивался с густым и тёплым утренним воздухом. Город дышал, несмотря на далёкий гул итальянских самолётов, патрулировавших небо, и тень войны, сгущавшуюся с каждым днём. Рынок гудел привычной суетой: торговцы выкрикивали цены, их голоса сливались в хриплый хор, женщины в ярких платках несли корзины с зерном, а дети, ловкие, как ящерицы, сновали в толпе, выхватывая спелые фрукты.
Зевдиту Гобезе, худощавый торговец с острым носом и глазами, метавшимися, как у загнанного зверя, пробирался сквозь утреннюю толпу, сжимая корзину с тканями. Под яркими полотнами, пропахшими шафраном и кориандром, лежал запечатанный конверт — второе письмо для британской миссии. Напечатанное на машинке, оно содержало детали выкупа за сэра Эдварда Грейсона и его помощников, Томаса и Уильяма: заброшенный склад на южной окраине города, полночь через три дня, три саквояжа с золотом, без охраны, код для подтверждения — «Тень орла». Лейтенант Ханс Дитрих передал задание вчера вечером. Дитрих вручил Зевдиту мешочек золотых монет, сказав: «Без ошибок, Зевдиту. Ты понял?» Эти слова всё ещё звенели в ушах торговца, пока он шёл к миссии, чувствуя, как конверт в корзине оттягивает руку, словно свинцовый груз.
Зевдиту шагал быстро, но осторожно, его глаза рыскали по толпе, выискивая угрозу. Он знал, что совершил ошибку, назвав своё имя охраннику миссии при доставке первого письма. Теперь это имя, как он боялся, гуляло по городу. Он почти добрался до улицы, где белое здание с колоннами и британским флагом возвышалось за коваными воротами, когда его перехватил Меконнен, тощий парень с рынка. Меконнен возник из толпы, словно тень, его глаза горели тревогой. Он схватил Зевдиту за локоть и потянул в узкий переулок.
— Что тебе? — прошипел Зевдиту, пытаясь вырваться. — Я занят.
Меконнен наклонился ближе, его дыхание пахло кофе.
— Тебя ищут, Зевдиту, — прошептал он, оглядываясь. — Британцы. И местные. Расспрашивают о торговце специями, который принёс корзину в миссию. Твоё имя у всех на языке. Они знают, что ты был у ворот.
Зевдиту почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Его пальцы сжали корзину, пот выступил на лбу, несмотря на утреннюю прохладу. Он знал, что это значит. Британцы не дураки. А если они ищут, то и немцы скоро узнают, что он под прицелом. Дитрих не простит, если его поймают. И не простит, если он провалит доставку. Зевдиту стоял в переулке, чувствуя, как стены сжимаются вокруг него. Идти к миссии — значит сунуть голову в петлю. Его сердце колотилось, мысли путались, но одно было ясно: он не может остаться в Аддис-Абебе.
— Кто ещё знает? — спросил он, голос дрожал, но он пытался скрыть страх.
Меконнен пожал плечами.
— Все на рынке шепчутся. Британцы подкупили местных, чтобы те рыскали по улицам. Говорят, у миссии теперь проверяют каждого, кто подходит с корзиной. Если ты пойдёшь туда, тебя схватят у ворот.