Дорога вилась между холмами, покрытыми сухой травой и редкими акациями, чьи ветви гнулись, отбрасывая длинные тени. Телега скрипела, колёса поднимали облака пыли, которые оседали на одежде Зевдиту, покрывая его лицо серым налётом. Абебе, сидя впереди, напевал старую песню, его голос был хриплым, но ритмичным, словно он не замечал напряжения своего пассажира. Зевдиту оглядывался, каждый шорох — треск ветки, крик птицы, далёкий лай собаки — заставлял его сердце подпрыгивать. Он видел тени в кустах, слышал шаги за спиной, хотя дорога была пустынной, а горизонт — чистым. Страх и жадность боролись в его душе: золото в узле обещало новую жизнь, дом в Дебре-Бирхане, где он мог бы начать всё заново, но тень немцев и британцев нависала, как буря, готовая разразиться в любой момент.
Внезапно мул заржал, телега резко остановилась, и Зевдиту чуть не свалился с мешков. Он выглянул, его глаза расширились, дыхание перехватило.
— Что? — прошипел он, голос дрожал, пальцы сжали узел.
Абебе спрыгнул, наклонился к колесу, его руки копались в пыли.
— Камень застрял, — буркнул он, не глядя на Зевдиту. — Минута, и поедем.
Зевдиту оглянулся, вглядываясь в горизонт. Дорога была пустой, но он чувствовал угрозу в каждом шорохе, каждом движении ветра. Он представил, как британцы перекрывают пути, как немцы посылают наёмников. Его пальцы впились в узел, сердце колотилось так, что казалось, оно разорвёт грудь.
В немецком консульстве Вёлькнер вызвал Меконнена, их связного на рынке. Меконнен вошёл и остановился перед майором, чувствуя, как холодный взгляд Вёлькнера пронзает его насквозь.
— Говори, — рявкнул Вёлькнер. — Где Зевдиту? Почему он не доставил письмо?
Меконнен проглотил слюну, его голос дрожал, но он старался держаться.
— Он был утром на рынке, господин. Нёс корзину, как обычно. Я сказал ему, что его ищут британцы и местные. Он… он выглядел напуганным. К миссии не пошёл. Думаю, он сбежал.
Вёлькнер сжал кулаки, его лицо потемнело, глаза сузились.
— Ты сказал ему? — процедил он, шагнув ближе. — Ты, идиот, спугнул его?
Меконнен отступил, его руки поднялись, словно защищаясь.
— Я думал, он должен знать! Он бы пошёл к миссии, и его бы схватили! Я хотел помочь!
Вёлькнер наклонился, его голос стал тише, но от этого ещё более угрожающим.
— Ты дал ему шанс сбежать. Если он заговорит, ты ответишь за это. Куда он мог уйти?
Меконнен пожал плечами, его глаза метались.
— У него родственники в Дебре-Бирхане. Может, туда. Он говорил о них как-то, когда был пьян.
Вёлькнер повернулся к карте, его пальцы пробежались по дороге к Дебре-Бирхану.
— Дебре-Бирхан, — пробормотал он. — Ханс! — крикнул он Дитриху, который вошёл, поправляя очки. — Отправь людей на дорогу к Дебре-Бирхану. Проверь все телеги, всех торговцев. Обыщи его лавку — письмо должно быть там. И найди его, пока он не натворил дел.
Дитрих кивнул и выбежал. Вёлькнер посмотрел на Меконнена.
— А ты, — сказал он, — следи за рынком. Расспроси всех, кто знал Зевдиту. Если услышишь что-то, доложишь сразу. И молись, чтобы мы его нашли, иначе твоя жизнь ничего не будет стоить.
Меконнен кивнул и исчез, словно тень.
Брукс и два британских агента, переодетых в местную одежду, подошли к лавке Зевдиту. Йоханнес закрывал ставни. Брукс заметил его страх и шагнул ближе.
— Где твой хозяин? — спросил он, глядя прямо в глаза мальчишке.
Йоханнес занервничал, его пальцы впились в деревянную раму ставни.
— Болен. Ушёл домой, — пробормотал он, отводя взгляд.
Брукс улыбнулся, но в его улыбке не было тепла.
— Не ври, парень. Где он?
Йоханнес покачал головой, его голос дрожал.
— Не знаю, сэр. Ушёл утром. Сказал, что болен.
Брукс кивнул одному из агентов, который протиснулся в лавку. Через минуту он вернулся, держа корзину с тканями. Его пальцы вытащили запечатанный конверт, скрытый под яркими полотнами.
— Письмо, сэр, — сказал агент, передавая конверт Бруксу. — Инструкции по выкупу. Склад, полночь, «Тень орла».
Брукс вскрыл конверт, его глаза пробежали по напечатанным строкам. Он сжал бумагу, его лицо напряглось.