К утру новость о гибели фон Кляйста дошла до ставки Франко в Бургосе. Генералиссимус, узнав о провале, разбил чернильницу о стол, проклиная республиканцев. В Берлине Гитлер, получив донесение от Абвера, пришёл в бешенство. Он швырнул телефонную трубку, крича, что смерть фон Кляйста — это личное оскорбление для Германии. Он приказал удвоить поставки танков, самолётов и инструкторов националистам.
Кастилия продолжала гореть в огне войны. Пыльные дороги, оливковые рощи и каменистые поля стали свидетелями ещё одной битвы.
На окраине Берлина, в районе Лихтенберг, где фонари едва светили, стояло заброшенное здание — старый склад, давно покинутый угольной компанией. Его окна были разбиты, стены облупились, а ветер свистел сквозь щели. Внутри, за кучей гнилых ящиков, горела свеча, её слабый свет падал на потрёпанный стол, покрытый пылью и ржавчиной.
Двое мужчин в тёмных шинелях стояли у стола. Их лица терялись в полумраке, но пуговицы на мундирах поблёскивали в свете свечи. Они говорили тихо, чтобы голоса не выдали их.
— Фон Кляйст мёртв, — сказал первый, его голос был низким, с лёгкой хрипотцой. Он постучал пальцем по столу. — Испания его прикончила. Источник подтвердил: республиканцы добили его на ферме.
Второй, чуть выше ростом, скрестил руки. Он кивнул резко, будто давно ждал этих слов.
— Значит, пора, — ответил он холодно, но с ноткой возбуждения. — Следующие готовы?
Первый кивнул, его рука скользнула к карману шинели, где лежала сложенная бумага, но он не стал её доставать.
— Готовы. Все проверены, все знают, что на кону. Но нужно спешить. Если Гитлер узнает раньше…
— Не узнает, — оборвал второй. — Мы всё контролируем.
Первый сжал край стола, пальцы напряглись. Он знал, что их план — это риск, где ошибка равна смерти.
— Твои люди не подведут? — спросил он. — Один промах, и мы в подвалах гестапо.
Второй усмехнулся.
— Мои люди знают своё дело. Фон Кляйст был частью старого порядка, и он поплатился. Теперь очередь других.
Первый кивнул. План был опасен, и предательство могло всё разрушить.
— Тогда начинаем, — сказал он. — Завтра я передам список через связного. Никто не должен знать о нашей встрече.
Второй кивнул. Он шагнул к выходу, но остановился.
— Если нас раскроют, — сказал он, не оборачиваясь, — не должно всплыть никаких следов. Никаких имён.
— Согласен, — ответил первый твёрдо. — Но мы не провалимся. Слишком многое поставлено на кон.
Второй ушёл. Первый остался у стола, глядя на свечу. В голове крутились имена из списка — те, кто должен стать следующими. Каждая смерть приближала их к цели или к гибели.
Свеча догорела, и комната погрузилась в темноту. Берлин спал, не зная о заговоре, что зрел на его окраинах.
Глава 12
Рассвет над холмами Аддис-Абебы окрасил небо в багровые и янтарные тона. Солдаты медленно пробуждались, их бормотание сливалось с лязгом оружия и ржанием мулов, но для Йосефа Вольде мир казался приглушённым, словно подёрнутым пеленой. Тревога, поселившаяся в нём после разговора в кафе «Селам», сжимала сердце, а предстоящая встреча с императором Хайле Селассие наполняла душу страхом. Он стоял у своей палатки, кутаясь в потрёпанную шамму, пальцы касались кинжала, спрятанного под тканью.
Йосеф знал, что слова человека в сером пиджаке, назвавшегося Алексеем, были ядом — сладким, коварным, проникающим в разум. Император слаб. Рас Касса — истинный Лев Иуды. Предложение русских — оружие, золото, поддержка — могло спасти Абиссинию от итальянских танков и бомб, но за какую цену? Рас Касса заподозрил британскую уловку, но Йосеф не мог избавиться от мысли, что за этими словами кроется нечто большее. Слухи о бегстве Хайле Селассие в Лондон, о его тайных переговорах с британцами уже просачивались в лагерь, отравляя умы солдат. В траншеях шептались, что император всё реже выходит к народу, что его речи о сопротивлении становятся тише, а взгляд — отстранённым. Йосеф чувствовал себя пешкой в игре, правил которой не понимал, но отступать было некуда. Долг перед Расом Кассой и Абиссинией требовал действий, даже если это означало шагнуть в пасть льва.
Рас Касса вышел из своей палатки. Его высокая фигура в белой шамме, расшитой золотыми нитями, выделялась на фоне выцветших палаток. Полководец остановился, взгляд скользнул по лагерю, где солдаты разводили костры, чинили винтовки и переговаривались. Но Йосеф знал: мысли Раса Кассы были далеко. Его широкие плечи, казалось, несли не только тяжесть войны, но и бремя выбора, который мог стать роковым.