— Йосеф, — сказал Рас Касса. — Ты готов?
Йосеф кивнул, хотя желудок скрутило от напряжения.
— Да, мой господин. Лошади?
— Готовы, — ответил Рас Касса, указывая на двух крепких коней, стоявших у края лагеря. Их гривы развевались на ветру, копыта нетерпеливо били по сухой земле, поднимая облачка пыли. — Едем вдвоём. Никто не должен знать об этом разговоре.
Йосеф почувствовал, как сердце забилось быстрее. Только они двое? Это означало, что Рас Касса доверяет ему больше, чем другим, но также и то, что бремя их миссии ляжет только на их плечи. Они оседлали коней и двинулись по узкой тропе, ведущей к Аддис-Абебе. Путь вилял между колючими акациями, чьи ветви цеплялись за шамму Йосефа, словно пытаясь удержать его. Город проступал на горизонте, его купола и шпили сверкали в лучах восходящего солнца, но для Йосефа он казался не убежищем, а лабиринтом, полным ловушек. Он ехал позади Раса Кассы, чья широкая спина казалась символом силы, но золотые нити на его шамме словно намекали на бремя власти, которое могло стать неподъёмным.
Когда они спустились с последнего холма, Аддис-Абеба раскинулась перед ними, её улицы бурлили жизнью, несмотря на ранний час. Базары уже оживали: торговцы выкрикивали цены на зерно, специи и ткани, их голоса сливались в гул. Телеги скрипели под тяжестью мешков, запряжённые мулы упрямо тащили их по булыжникам, а мальчишки сновали между прилавками, предлагая воду, фрукты или мелкие безделушки. Женщины в ярких платках несли корзины с инджерой. Йосеф ехал молча, его глаза шарили по толпе, выискивая серый пиджак, бледное лицо, аккуратную бородку. Но Алексея не было. Зато он заметил, как несколько солдат у лотка с манго бросили на них быстрые взгляды и тут же отвернулись, словно боясь быть замеченными. Один из них, молодой парень с перевязанной рукой, уронил манго и поспешно скрылся в толпе, его движения были слишком резкими, чтобы казаться случайными. Йосеф сильнее сжал поводья, чувствуя, как кинжал под шаммой слегка оттягивает пояс, напоминая о его уязвимости.
Дворец императора возвышался в центре города, его жёлтые каменные стены сияли в утреннем свете, словно отполированное золото. Купола, увенчанные крестами, блестели, отражая солнце, а высокие ворота охраняли солдаты в зелёных мундирах с винтовками наперевес. Их лица были суровыми, но Йосеф заметил, как молодой стражник отступил, когда Рас Касса спешился и шагнул к воротам. Стражник низко поклонился, но его глаза, прищуренные и настороженные, скользнули по Йосефу, словно оценивая, какую угрозу он может представлять.
— Рас Касса, — произнёс старший стражник, его голос дрожал от почтения. — Император ждёт вас?
— Проводи нас, — сказал Рас Касса.
Стражник кивнул и повёл их через двор, где журчал фонтан, его вода сверкала в лучах солнца, а пальмы отбрасывали длинные тени на вымощенный камнем пол. Йосеф шёл за Расом Кассой, чувствуя, как взгляды стражи цепляются за него. Он заметил, как один из солдат у ворот шепнул что-то другому, и тот быстро исчез. Йосеф сжал кулаки, стараясь унять дрожь.
Внутри было прохладно, стены украшали гобелены с изображениями львов и древних битв. Их провели в зал ожидания, где высокие окна пропускали свет, дробившийся на мозаичном полу в радужные пятна, похожие на осколки драгоценных камней. Здесь их оставили, и тишина, нарушаемая лишь далёким звоном колокола, стала почти осязаемой, словно воздух сгустился от напряжения.
Дверь отворилась, и вошёл служащий, худой мужчина с длинной бородой, в белой тунике и с золотым крестом на груди. Его лицо было бесстрастным, но глаза, прищуренные и внимательные, словно оценивали их, как торговец оценивает товар на базаре.
— Император примет вас, — сказал он. — Следуйте за мной.
Они прошли через длинный коридор, где стены были увешаны портретами прежних правителей Абиссинии, их глаза, казалось, следили за каждым шагом. Йосеф заметил, как один из слуг, стоявший в тени, поднял взгляд и тут же опустил его, но в этом коротком движении Йосеф уловил что-то зловещее, словно предупреждение.
Наконец, их ввели в тронный зал. Зал был огромным, с высоким потолком, расписанным сценами из Библии — ангелы с огненными мечами, львы, стоящие над поверженными врагами, воины с золотыми нимбами. Император сидел на троне, его фигура в чёрном плаще с золотыми узорами казалась меньше, чем ожидал Йосеф. Лицо, обрамлённое аккуратной бородой, было спокойным, но глаза — тёмные, глубокие, хитрые — словно видели всё, что скрыто. В зале не было никого, кроме него — ни советников, ни стражи, ни священников. Эта пустота пугала Йосефа больше, чем толпа, потому что она означала, что император хочет слышать их слова без свидетелей. Тишина в зале была почти осязаемой, как перед грозой, и Йосеф почувствовал, как его кожа покрывается мурашками.