Рас Касса опустился на одно колено, склонив голову, его белая шамма коснулась пола. Йосеф последовал его примеру, колени дрожали, пот стекал по спине. Он чувствовал, как взгляд императора впивается в него. Император поднял руку, давая знак подняться, его движение было медленным, почти театральным.
— Рас Касса, — произнёс Хайле Селассие, его голос был низким, но в нём чувствовалась сила. — Твоя победа в долине гремит по всей Абиссинии. Ты заставил итальянцев бежать, как шакалов, и народ воспевает твоё имя. Но я вижу тревогу в твоих глазах, мой воин. Что привело тебя ко мне в этот ранний час? И почему ты привёл своего посыльного? — Его взгляд скользнул к Йосефу, и в нём мелькнула искра — не гнева, а чего-то более опасного, словно он уже знал, что они скажут, и ждал, чтобы поймать их на слове.
Рас Касса выпрямился, плечи расправились, но Йосеф заметил, как его кулаки сжались, выдавая напряжение.
— Мой господин, Лев Иуды, — начал он, голос был твёрд, но осторожен. — Я привёл весть, которая не может ждать. Она касается вас, меня и судьбы Абиссинии. Йосеф, расскажи.
Йосеф шагнул вперёд, чувствуя, как взгляд императора впивается в него, словно игла, ищущая слабое место.
— Ваше Величество, — начал он. — Вчера в кафе «Селам» со мной говорил человек, назвавший себя Алексеем. Он сказал, что представляет русских. Он сделал предложение… касающееся Раса Кассы и будущего Абиссинии.
Император слегка наклонился вперёд, глаза сузились, но в них мелькнула искра — не удивления, а чего-то иного, словно он ждал этих слов и теперь наслаждался их звучанием.
— Продолжай, — сказал он, голос был спокойным, но с лёгкой насмешкой, как у человека, знающего больше, чем показывает. — Что за предложение осмелился сделать этот… Алексей? И почему он выбрал тебя, скромного посыльного, а не воина, как Рас Касса?
— Он сказал, что вы, Ваше Величество, слабы, — выдавил Йосеф, голос дрогнул, но он заставил себя продолжать, несмотря на страх, сжимавший горло. — Что вы готовите бегство в Лондон, бросив Абиссинию на милость итальянцам. Он утверждал, что Рас Касса — единственная надежда нашей страны, что народ видит в нём лидера, способного стать новым Львом Иуды. Он обещал поддержку русских — оружие, людей, золото, — если Рас Касса примет их предложение. Он выбрал меня, потому что я… я показался ему не опасным, Ваше Величество. Я думаю, он побоялся обратиться напрямую к Расу Кассе.
Он замолчал. Тишина в зале была оглушительной, и Йосеф слышал стук собственного сердца, гулкий, как барабан перед битвой. Император не шевельнулся, лицо оставалось бесстрастным, но пальцы слегка постукивали по подлокотникам трона. Он долго молчал, взгляд скользил между Йосефом и Расом Кассой.
— Интересно, — наконец произнёс Хайле Селассие, голос был мягким, почти ласковым. — Ты веришь этим словам, Йосеф? Веришь, что я, Лев Иуды, покину Абиссинию, оставив мой народ под итальянскими сапогами?
Йосеф замер, горло сжалось, словно в петле. Вопрос был ловушкой, и он знал это. Сказать правду означало признаться в сомнениях, которые грызли его, а ложь могла стать смертельным приговором.
— Я слышал слухи, Ваше Величество, — сказал он. — Говорят, что вы отправили семью за море, что вы ведёте переговоры с британцами. Я не знаю, правда ли это, но слова того человека… они задели меня. Я пришёл сюда, чтобы рассказать вам правду, потому что я верен Абиссинии и вам.
Император улыбнулся, но улыбка была холодной, хищной, словно он видел Йосефа насквозь.
— Ты поступил правильно, принеся мне эту весть. Но скажи мне, — он сделал паузу, глаза сузились, и Йосеф почувствовал, как они впиваются в него, словно клинки, — почему ты не пришёл ко мне сразу? Почему доверился Расу Кассе, а не своему императору? Неужели ты думаешь, что я не знаю, о чём шепчутся люди?
Йосеф почувствовал, как холод пробежал по спине, рука невольно сжала край шаммы, касаясь кинжала.
— Я… я служу Расу Кассе, Ваше Величество, — выдавил он, голос был слабым, но он заставил себя продолжать. — Я не мог скрыть от него такую весть, потому что он мой господин. Но я здесь, чтобы рассказать вам всё, чтобы вы знали, что враги плетут сети. Я лишь посыльный, но я верен вам.
Император долго смотрел на него. Затем повернулся к Расу Кассе, и улыбка стала шире.
— А ты, мой воин, — сказал он, голос стал тише, но в нём чувствовалась угроза, замаскированная под доброжелательность. — Твоя победа в долине сделала тебя героем, Рас Касса. Народ шепчется о тебе как о новом лидере. Неужели ты не слышал этих голосов? Неужели ты не думал, что можешь взять знамя, если я, как сказал этот Алексей, слаб?