Рас Касса замер. Йосеф заметил, как его лицо стало суровее.
— Мой господин, — сказал он. — Я воин, а не царь. Моя верность принадлежит вам и Абиссинии. Эти слова — провокация, уловка, чтобы расколоть нас. Я привёл Йосефа, чтобы вы знали правду, а не потому, что я сомневаюсь в вас. Лев Иуды — вы, и только вы. Я сражаюсь за вас, а не за корону.
Хайле Селассие медленно поднялся с трона, движения были плавными, почти кошачьими. Он спустился с возвышения, чёрный плащ с золотыми узорами шелестел по мозаичному полу, каждый шаг отдавался эхом в пустом зале. Он остановился перед Йосефом, так близко, что тот почувствовал лёгкий аромат ладана, исходящий от императора, и увидел тонкие морщины вокруг его глаз. Глаза, тёмные и проницательные, словно заглядывали в самую душу Йосефа, и тот невольно отступил на полшага, чувствуя себя добычей под взглядом льва.
— Ты поступил правильно, Йосеф Вольде, — сказал император, голос был мягким, но с лёгкой язвительностью, как у человека, знающего больше, чем говорит. — Но правда — это не только слова, которые ты принёс. Это выбор, который ты сделал, придя сюда. Ты мог промолчать, мог бежать, мог даже принять предложение этого Алексея. Но ты здесь. Почему?
— Потому что я верю в Абиссинию, — ответил Йосеф, голос был твёрже, чем он ожидал, несмотря на страх, сжимавший грудь. — Я видел, как итальянцы жгут наши деревни, как их танки давят наших братьев. Я не хочу, чтобы эти слова разделили нас, Ваше Величество.
Император кивнул, но улыбка не исчезла, и в ней Йосеф увидел что-то, что заставило его сердце сжаться — не гнев, а расчёт, как у человека, который уже сделал свой ход и ждёт, как противник ответит.
— Хорошо, — сказал Хайле Селассие, голос был спокойным, но в нём чувствовалась скрытая сила. — Но слова этого Алексея — не просто слова. Они — оружие, направленное на наше единство. Если они дошли до тебя, Йосеф, до лагеря Раса Кассы, то, возможно, они уже отравляют других. Я не покину Абиссинию. Моя семья в безопасности, но я останусь с моим народом, пока не увижу победу или смерть. Однако, — он сделал паузу, взгляд скользнул к Расу Кассе, — я знаю, что враги плетут интриги. Этот Алексей — не случайный гость. Возможно, он послан, чтобы проверить, кто останется мне верен.
Рас Касса шагнул вперёд.
— Мой господин, — сказал он. — Если вы сомневаетесь во мне, скажите прямо. Я сражался за вас в долине, я проливал кровь за Абиссинию. Я не предам вас, даже если весь мир повернётся против нас.
Император улыбнулся.
— Я не сомневаюсь в тебе, Рас Касса, — сказал он, голос стал мягче. — Найдите этого Алексея. Но не поднимайте шума.
Рас Касса кивнул.
— Мы найдём его, мой господин, — сказал он. — Я пошлю людей на базары, в кафе, в порты. Он не скроется.
Император вернулся на трон, движения были медленными, полными достоинства.
— Идите, — сказал он. — Но помните: Лев Иуды не склоняется перед врагом, будь то итальянцы или предатели в наших рядах. И не забывайте, что я вижу всё. Даже то, что другие пытаются скрыть.
Они покинули зал. Рас Касса шёл впереди, спина была прямой, но Йосеф заметил, как его кулаки сжались, выдавая напряжение. Во дворе солнце уже пекло, заливая город жарким светом. Йосеф вдохнул пыльный воздух, пропитанный запахами базара — кофе, специй, жжёного хлеба. Мысли кружились вокруг человека в сером пиджаке. Кто он? Британский шпион, как подозревал Рас Касса? Или кто-то другой? И что, если император уже знает об Алексее? Что, если он сам направил его, чтобы проверить верность Раса Кассы и Йосефа? Они оседлали лошадей и двинулись через город. Базары гудели, торговцы выкрикивали цены, мальчишки сновали между прилавками, но Йосеф видел только серый пиджак, мелькающий в воображении. Где-то в толпе человек, назвавший себя Алексеем, ждал, готовый либо раствориться в бесчисленных переулках, либо нанести новый удар. А над всем этим нависала тень императора, чьи глаза, хитрые и всевидящие, следили за каждым их шагом.
Рас Касса и Йосеф Вольде только что покинули зал, их шаги ещё эхом отдавались в коридоре, когда дверь тихо скрипнула, и в зал вошёл Фитаурари Тадессе. Худощавый, с длинной бородой, в белой тунике, украшенной золотым крестом, он двигался с достоинством. Его внимательные и проницательные глаза встретились с взглядом императора, и он низко поклонился, касаясь пола подолом туники.
— Ваше Величество, — произнёс Тадессе, — вы звали меня.