Вяземцев, стоя на холме, смотрел на поле боя. Дым от горящих танков всё ещё поднимался в небо, а крики раненых эхом разносились по ущелью. Он знал, что эта победа — лишь шаг к освобождению Абиссинии. Итальянцы были разбиты, но война продолжалась. Он повернулся к Соколову.
— Готовь донесение в Москву, — сказал он. — И свяжись с абиссинским командованием. Нужно укрепить позиции и подготовиться к следующей атаке. Кальтаджироне не сдастся, пока Грациани и Дуче дышат ему в затылок.
Соколов кивнул, а Вяземцев снова посмотрел на поле боя. Его план сработал безупречно, но он знал: каждая победа имеет свою цену. И он был готов заплатить её, чтобы Абиссиния осталась свободной.
Глава 17
Закат окрасил Рим в багряные тона, и мягкий свет проникал сквозь высокие окна Палаццо Венеция, отражаясь от полированного мраморного пола кабинета Бенито Муссолини. Тени дрожали на стенах, где висела огромная карта Абиссинии, усеянная красными стрелками, некогда символизировавшими триумф, а теперь ставшими горьким напоминанием о поражении. Воздух в кабинете был пропитан запахом старого дерева, сигарного дыма и воска, которым натирали массивный дубовый стол. Мраморные бюсты римских императоров — Цезаря, Августа, Траяна — стояли на полках, их холодные взгляды словно осуждали Муссолини за неудачу. Он стоял у стола, сжимая в руках телеграмму от генерала Родольфо Грациани. Тонкая бумага дрожала в его пальцах, каждое слово в ней било точно в сердце. Пятнадцать тысяч солдат, десятки танков Fiat 3000, почти вся авиация — всё потеряно в одном бою. Грациани сообщал о катастрофе в ущелье, о советских истребителях И-16, о тактике, превратившей итальянское наступление в кровавую бойню.
Муссолини швырнул телеграмму на стол, бумага смялась под его кулаком. Его лицо, обычно излучавшее властную уверенность, исказилось от ярости, вены на висках вздулись, глаза горели гневом. Он шагал по кабинету, шаги гулко отдавались на мраморном полу, эхом разносясь по высоким потолкам. Остановившись у карты, он ткнул пальцем в точку, где его армия попала в засаду. Ущелье, окружённое холмами, стало могилой для тысяч солдат. Он видел пыльные дороги Абиссинии, слышал рёв советских самолётов, чувствовал запах горелого металла от подбитых танков. Всё это было слишком неожиданно. Он рассчитывал на молниеносную победу, на триумф, который заставит мир признать Италию великой империей. Вместо этого он получил унижение, угрожавшее его репутации и мечте.
— Поражение! — прорычал он, его голос дрожал от гнева. — Как Грациани мог допустить это? Как Кальтаджироне и Париани провалили всё, что я им доверил? Я дал им армию, авиацию, танки, а они подарили мне позор!
Он повернулся к окну, за которым простиралась площадь Венеции. Толпы сторонников, собравшиеся внизу, скандировали его имя, их голоса доносились приглушённо, словно насмешка. Обычно эти крики вдохновляли его, наполняли силой, но сегодня они звучали как вызов, который он не мог игнорировать. Абиссиния должна была стать жемчужиной его империи, символом мощи, затмевающим все сомнения в его правлении. Теперь же она превратилась в болото, поглощающее его армию, ресурсы и надежды.
Дверь кабинета скрипнула, и вошёл Дино Гранди, один из старейших и наиболее доверенных советников Муссолини. В свои шестьдесят лет он был старше своего лидера, его виски покрывала седина, а лицо, изборождённое морщинами, выдавало годы, проведённые в дипломатических играх и политических интригах. Гранди, одетый в строгий тёмный костюм, держал в руках кожаную папку с грифом «секретно». Его осанка сохраняла достоинство, а внимательные, проницательные глаза внимательно следили за Муссолини. Он был одним из немногих, кто мог говорить с ним прямо, не боясь гнева, хотя и знал, что сегодня это будет испытанием.
— Дино, — резко бросил Муссолини, скрестив руки на груди и повернувшись к вошедшему. — Надеюсь, ты принёс что-то, кроме новых плохих новостей. Я сыт по горло провалами.
Гранди спокойно закрыл дверь, его движения были размеренными. Он подошёл к столу, положил папку перед Муссолини и посмотрел ему в глаза. В его взгляде не было страха, только холодная решимость.
— Сеньор, — начал он, — я получил срочное сообщение от Грациани. Он предлагает немедленную контратаку, чтобы восстановить позиции и отбить захваченную технику.