— Пускай Берлин подождёт, — сказал Отто, подняв щиток в короткой паузе. Его голос был тихим, чтобы услышал только Ганс. — Они всегда торопятся кого-нибудь убить, правда? Говорят, дело в Испании. Как будто нам тут проблем мало.
Ганс хмыкнул, бросив взгляд на Фогеля, чтобы убедиться, что тот не слышит.
— Тише, Отто. Ты знаешь, что бывает с теми, кто так говорит.
Отто ухмыльнулся, его голубые глаза сверкнули дерзостью.
— Что, думаешь, Фогель меня сдаст? Он слишком занят, угождая берлинским шишкам.
Ганс не улыбнулся. Отто был молод, едва ли двадцать пять, и его бравада тревожила Ганса. В последнее время завод кишел доносчиками. Ганс это уже видел: неосторожное слово, шёпот о недовольстве — и на следующий день чьё-то место пустовало, а семья гадала, куда пропал человек. Он затянул ещё один болт.
На другом конце цеха группа новичков, едва вышедших из подросткового возраста, с трудом поспевала за темпом. Это были новые рабочие, набранные для удовлетворения растущих потребностей рейха. Большинство — деревенские парни, непривычные к заводскому жару и шуму. Один из них, долговязый парень по имени Фриц, уронил стальную плиту, и она с грохотом, похожим на гром, рухнула на пол. Рабочие замерли, а голова Фогеля резко повернулась на звук.
— Фриц, чёртов идиот! — взревел Фогель, шагая к нему. — Это вычтут из твоей зарплаты! Думаешь, сталь на деревьях растёт?
Лицо Фрица покраснело, руки дрожали, пока он пытался поднять плиту.
— Простите, герр Фогель, она выскользнула…
— Выскользнула? — голос Фогеля сочился презрением. — Делай как надо или вылетишь!
Фриц лихорадочно кивнул, его глаза метались к другим рабочим в поисках поддержки, но никто не смотрел в его сторону. Все знали, что лучше не привлекать внимание Фогеля. Ганс почувствовал жалость к Фрицу, но продолжал работать. У него своих проблем хватало.
Утро тянулось медленно, жара становилась невыносимой по мере того, как солнце поднималось выше. Рабочих отпустили на короткий перерыв в полдень, и они собрались в столовой — огромном помещении с длинными деревянными столами и скамьями, которые скрипели под их весом. Еда была скудной — жидкий суп и чёрствый хлеб, — но это был шанс передохнуть. Ганс сел с Отто и ещё несколькими рабочими, их разговор был приглушённым, несмотря на звон жестяных тарелок.
— Слышал про прошлую неделю? — сказал Отто, отрывая кусок хлеба. — Они отправили целый поезд танков на юг. Говорят, в Испанию. Франко нужна помощь, а мы платим по счетам.
Ганс нахмурился, помешивая суп.
— Кто тебе сказал?
— Старик Вильгельм с погрузки, — ответил Отто. — Он видел накладные. Сказал, что и самолёты отправляют: юнкерсы, хейнкели, всё такое.
Ганс огляделся, проверяя, не подслушивают ли.
— Ты ему веришь?
Отто пожал плечами.
— Вильгельм здесь дольше тебя. Не треплется, если не знает.
Ганс промолчал. Ему не нравилось, как свободно Отто говорит о вещах, которые могли навлечь беду. Завод был машиной, а они — её шестерёнками, заменимыми и расходуемыми. Он хлебнул супа, скривившись от вкуса.
Перерыв закончился слишком быстро, и рабочие поплелись обратно в цех. Послеобеденная смена была ещё тяжелее, Фогель подгонял их, потому что сроки поджимали. Воздух стал гуще, запах масла и металла смешивался с резким духом пота. Руки Ганса ныли, пальцы сводило вокруг ключа, но он продолжал двигаться.
К середине дня завод гудел, как улей. Краны раскачивались над головой, искры летели от сварки, а конвейеры скрипели под тяжестью стали. Напряжение росло с каждой минутой. Новые партии стали прибывали с опозданием, вызывая раздражение у рабочих и гнев у Фогеля, который метался по цеху, раздавая приказы. Ганс заметил, что Отто то и дело оглядывается, словно ожидая чего-то.
— Что с тобой? — спросил Ганс, понизив голос. — Ты какой-то нервный.
Отто пожал плечами, но его глаза выдали тревогу.
— Просто… слухи, Ганс. Говорят, в Берлине не просто так давят на нас. Они готовят что-то большое. Испания — это только начало.
Ганс нахмурился.
— Слухи — это опасно, Отто. Не лезь в это.
— Я не лезу, — огрызнулся Отто, но его тон был неубедительным. — Просто… Вильгельм говорил, что видел какие-то странные ящики на складе. Не для танков, не для орудий. Что-то другое. Химическое, может быть.
Ганс замер. Химическое оружие? Он слышал о таких вещах, но никогда не думал, что их завод может быть замешан.