«Ленд Роверы» с визгом подкатили к складу. Льюис и Хилл из группы Брукса помогли загрузить заложников. Грейсон, задыхаясь, рухнул на сиденье, его лицо было серым, глаза мутными от истощения. Томас и Уильям, дрожа, забрались следом, их руки тряслись, когда они цеплялись за сиденья. Харпер и Коллинз затолкали Смита и Тадессе в другой «Ленд Ровер», их раны кровоточили, лица были искажены болью. Муриуки, с глазами, полными слёз, оставил Бекеле, его тело лежало среди обломков, и бросился к машине, его кулаки были сжаты от ярости и горя.
— Уходим, сейчас же! — крикнул Брукс.
Машины рванули прочь, поднимая облака пыли. Пламя охватило склад, языки огня лизали небо, освещая ночь багровым заревом. Харпер оглянулся. Они освободили заложников, но цена была чудовищной. Бекеле был мёртв, Тадессе и Смит тяжело ранены, Эванс получил скользящее ранение в руку, а Джонс, помогая Смиту, сам был на грани истощения. Немцы были уничтожены, их тела остались в горящем складе, но Харпер знал, что Абвер не остановится. Майор Вёлькнер будет мстить, и его гнев будет беспощадным.
Вернувшись в миссию, команда испытывала смесь облегчения и скорби. Грейсона, Томаса и Уильяма отправили в лазарет, где врачи боролись с их обезвоживанием, синяками и мелкими ранами. Грейсон, несмотря на слабость, пытался говорить, его голос был хриплым, но полным решимости, он требовал бумаги, чтобы записать всё, что видел. Тадессе и Смита оперировали, их раны были серьёзными, но хирург дал осторожный прогноз на выздоровление. Эванс, с перевязанной рукой, сидел в углу, его лицо было мрачным, взгляд пустым. Потеря Бекеле легла тяжёлым грузом на всех. Муриуки, чьи руки всё ещё были в крови друга, молчал, уставившись в пол.
Келсфорд встретил команду во дворе, его лицо выражало усталость и сдержанную благодарность.
— Вы сделали это, — сказал он, пожимая руку Харпера. — Грейсон жив. Лондон будет доволен.
Харпер кивнул, но его взгляд был отстранённым, глаза горели от гнева. — Мы потеряли Бекеле, сэр. Тадессе и Смит ранены. А немцы теперь точно придут за нами.
Келсфорд стиснул челюсть, его усы дрогнули.
— Сообщение пришло через Каир, анонимно. Кто бы его ни отправил, он хотел, чтобы мы действовали, но мы не знаем почему. Удвоим охрану. Грейсон будет под особой защитой. Если немцы сунутся, мы будем готовы.
Брукс, смывая кровь с рук в тазу с мутной водой, поднял взгляд.
— А что с источником? У нас может быть новый союзник. Или враг, действующий в своих интересах, которого мы не видим.
Келсфорд покачал головой.
— Это уже Лондону разбираться. Наша задача была вернуть Грейсона. Мы это сделали. Теперь готовимся к возможному ответному удару.
Рассвет озарил Аддис-Абебу, заливая миссию золотистым светом. Здание погрузилось в тревожную тишину, прерываемую лишь шагами часовых и далёким гулом города. Заложники были спасены, но цена оказалась высокой. Вёлькнер, где-то в лабиринтах Аддис-Абебы, уже готовил новый план. Анонимный источник в Каире оставался загадкой, его мотивы были скрыты в запутанной паутине шпионажа, и каждый в миссии знал, что война только начинается.
Глава 20
Генерал Хосе Санхурхо, шестидесятичетырёхлетний ветеран и один из лидеров националистического движения, сидел на заднем сиденье старого чёрного Hispano-Suiza, который с рёвом мчался по извилистым горным дорогам Сьерра-де-Гуадаррама. Машина, некогда принадлежавшая богатому землевладельцу из Наварры, теперь служила для тайных поездок лидеров восстания, а её потрёпанный кузов, покрытый слоем пыли, идеально сливался с выжженными солнцем пейзажами Кастилии. Двигатель гудел неровно, то и дело кашляя. Узкая дорога, вырубленная в скале, вилась между крутыми склонами, поросшими редкими соснами и колючими кустами. Справа зияла пропасть глубиной в добрую сотню метров, где внизу, среди острых камней, блестела тонкая лента реки, отражая утреннее солнце. Слева возвышались скалы, испещрённые трещинами, из которых торчали сухие корни и клочки бурьяна.
Санхурхо, коренастый мужчина с густыми седыми усами и лысеющей головой, сидел, откинувшись на кожаную спинку сиденья. Его тёмно-зелёный мундир был застёгнут на все пуговицы, несмотря на жару, а на коленях лежала папка с документами. Генерал выглядел усталым: под глазами залегли круги, а пальцы нервно постукивали по кожаному переплёту. Он возвращался из Памплоны, где встречался с генералом Мола, обсуждая детали предстоящего восстания против республиканского правительства. Теперь его путь лежал в Бургос к Франко, чья поддержка была необходима, чтобы объединить разрозненные силы националистов. Санхурхо знал, что время поджимает: республиканцы усиливали свои позиции, а в Мадриде слухи о наступлении уже просачивались в газеты.