— Проклятье! — заорал Фелипе, его голос утонул в визге шин и рёве двигателя. — Генерал, я не могу… я не…
Его слова оборвались, когда машина вильнула в последний раз. Передние колёса сорвались с края дороги, и Hispano-Suiza, словно в замедленном кошмаре, накренилась вперёд. Время, казалось, растянулось. Машина перевернулась в воздухе, её тяжёлый кузов смялся, ударяясь о скалы, словно бумажный лист под ударом молота. Стёкла лопнули, осыпая салон осколками. Тяжёлый металл скрипел и трещал, сминаясь под собственной тяжестью, а запах бензина и раскалённого масла заполнил салон.
Санхурхо, всё ещё сжимая папку, почувствовал, как его тело отбросило вперёд, а затем назад, когда машина ударилась о выступ скалы. Его голова ударилась о потолок, кровь хлынула по лицу, заливая глаза, но он не издал ни звука. Его пальцы, старческие, но всё ещё сильные, вцепились в кожаное сиденье, словно пытаясь удержаться за жизнь. Рафаэль, сжимая винтовку, попытался защитить генерала, инстинктивно подняв оружие, но удар о камни вырвал Mauser из его рук. Его тело смялось, как тряпичная кукла, когда машина перевернулась ещё раз, а кости хрустнули, заглушённые скрежетом металла. Фелипе, до последнего борясь с рулём, закричал, его голос был полон ужаса и отчаяния, но крик оборвался, когда машина врезалась в острые камни на дне пропасти.
Hispano-Suiza рухнула на дно ущелья, превратившись в груду искорёженного металла. Топливный бак лопнул, и пламя вспыхнуло, как факел, пожирая остатки машины. Чёрный дым поднялся в небо, густой и удушливый, смешиваясь с пылью, поднятой падением. Река, текущая неподалёку, равнодушно журчала, её воды отражали огонь, но не могли его потушить. Тела Санхурхо, Рафаэля и Фелипе лежали внутри, изломанные и неподвижные, их кровь смешивалась с пылью и маслом, стекавшим из разорванного двигателя. Папка с документами, которую так крепко сжимал генерал, валялась среди обломков, её страницы трепал ветер, унося их дальше.
Высоко над пропастью кружил ястреб, его пронзительный крик разнёсся над горами, но никто не ответил. Дорога осталась пустой, и только следы шин, ведущие к краю, говорили о том, что здесь произошло. Ветер гнал пыль по земле, стирая последние следы трагедии, а горы молчали, храня тайну гибели троих попутчиков.
Сергей стоял у высокого окна своего кабинета в Кремле, глядя на Москву, раскинувшуюся внизу под ярким майским солнцем. День выдался на редкость ясным: небо было безоблачным, голубым, как на детских рисунках, а воздух, проникавший через приоткрытую форточку, нёс свежесть, смешанную с ароматом цветущих лип. В такую погоду хотелось прогуляться по улицам, вдохнуть полной грудью, но дела не позволяли. Он находился здесь, в огромном помещении с дубовыми панелями, массивным столом из красного дерева и картами на стенах, где каждый предмет напоминал о бремени власти.
Дверь кабинета тихо скрипнула, и в проёме появился Павел Судоплатов. Сергей жестом показал, чтобы он начинал доклад.
— Товарищ Сталин, — начал Судоплатов, — у меня свежие новости из-за рубежа. Сначала о британцах. По нашей наводке они действовали оперативно. Анонимное сообщение через Каир сработало как надо: их миссия в Аддис-Абебе получила информацию о складе, где удерживали сэра Эдварда Грейсона и его помощников. Разведка подтвердила наличие заложников, и они провели штурм. Грейсон освобождён вместе с Томасом и Уильямом. Немецкие наёмники — шестеро, по нашим данным, — уничтожены. Операция прошла с потерями: один убитый среди британцев, несколько раненых, но цель достигнута. Абвер в ярости, майор Вёлькнер, судя по перехваченным сигналам, уже планирует ответные меры, но для нас это выгодно. Британцы теперь в долгу перед своим «анонимным источником», и это укрепит наши позиции в дипломатических играх.
Сергей выслушал, не перебивая. Теперь, благодаря «наводке», британцы не только вернули своего эмиссара, но и получили повод обвинить Берлин в подрывной деятельности. Это был классический ход: сеять раздор среди врагов, не пачкая рук напрямую.
— Хорошо, — произнёс Сергей, одобрительно кивнув. — Это то, что нам нужно.
Судоплатов кивнул, но его лицо оставалось серьёзным, без тени удовлетворения. Он открыл папку, перелистнул пару страниц и продолжил, понизив голос, хотя в кабинете они были одни.
— Но есть новости поинтереснее, товарищ Сталин. Сначала Германия. На заводе Круппа — их главном промышленном комплексе в Руре, где производят танки и артиллерию для рейха, — произошёл мощный взрыв. Главный сборочный цех полностью разрушен: печи лопнули, конвейеры смяты, краны рухнули. Потери огромные: десятки убитых и раненых среди рабочих, производство остановлено на месяцы. Они выплавляли сталь для танков, и теперь вся цепочка поставок для их армии нарушена. Слухи о диверсии уже ползут по заводу: рабочие шепчутся о доносчиках, о странных ящиках на складе. Гестапо уже на месте, допрашивает всех — от мастеров до новичков. Берлин в панике: это удар по их военной мощи, особенно с учётом слухов об Испании и поддержке Франко.