Сато затянулся, дым растаял в воздухе. Он смотрел на Кэндзи, словно взвешивая каждое слово, и его улыбка стала жёстче, почти угрожающей.
— Факты? — сказал он наконец, его голос понизился до шёпота. — Я дам тебе факты. Но не здесь. Пойдём.
— Куда? — спросил Кэндзи, чувствуя, как напряжение сжимает грудь. Его голос дрогнул, и он проклял себя за это.
— В чайную, — ответил Сато, бросая окурок на асфальт и раздавливая его каблуком. — Там поговорим. Без лишних ушей.
Кэндзи кивнул, хотя внутри всё кричало об опасности. Он последовал за Сато, который шёл впереди, уверенно лавируя между прохожими. Они свернули в узкий переулок, где фонари горели тускло, а стены домов были покрыты облупившейся краской. Прохожие здесь были редкостью, только пара пьяных рабочих, смеясь, брели к ближайшему бару. Чайная, куда привёл Сато, называлась «Зелёный дракон» — маленькое заведение с деревянной вывеской, на которой иероглифы едва читались. Внутри было тесно: несколько низких столов, татами, запах зелёного чая и жареного риса. Хозяин, пожилой мужчина с редкими седыми волосами и морщинистым лицом, кивнул Сато, как старому знакомому, и указал на столик в углу, за ширмой с выцветшим узором из журавлей.
Они сели. Сато заказал чай и миску с жареными лепёшками, от которых шёл пряный аромат, смешанный с запахом соевого соуса. Кэндзи смотрел на него, пытаясь понять, что тот задумал. Сато был спокоен, но в его движениях чувствовалась скрытая угроза, как у кошки, играющей с добычей. Он сидел, слегка откинувшись, но его глаза не отрывались от Кэндзи, словно выискивая малейший намёк на ложь.
— Итак, Ямада, — начал Сато, когда хозяин принёс чай в глиняных чашках и поставил миску с лепёшками. Его голос был низким, почти вкрадчивым. — Ты теперь большой человек. Заместитель редактора. Можешь писать, что угодно. Но я хочу, чтобы ты написал про раскол. Про предателей в армии. Имена я тебе дам. Но взамен, — он сделал паузу, отхлебнув чай, — ты будешь работать на меня.
Кэндзи замер, держа чашку. Работать на Сато? Это было хуже, чем он ожидал. Москва требовала втереться в доверие, добыть информацию, но стать агентом Кэмпэйтай — это уже не игра, а предательство. Он поставил чашку, стараясь выиграть время, и поправил очки, чувствуя, как пот выступил на лбу. Его мысли метались: отказ означал бы конец, согласие — предательство. Он был на краю пропасти.
— Сато-сан, — сказал он осторожно, подбирая слова. Его голос был ровным, но пальцы слегка дрожали, и он спрятал их под столом. — Я журналист. Моя работа — писать правду. Если я начну работать на вас, это изменит всё. Люди перестанут мне верить. Редакция, читатели — они почувствуют, что я не свободен.
Сато рассмеялся. Его глаза блестели, но в них не было веселья, только холодный расчёт.
— Правда? — сказал он, прищурившись. Он взял лепёшку, откусил, но не сводил глаз с Кэндзи. — Не смеши меня, Ямада. Правда — это то, что мы говорим людям. Ты напишешь, что я скажу, и люди поверят. А я дам тебе имена. Например, генерал Накамура. Слышал о нём?
Кэндзи напрягся. Накамура — имя, которое мелькало в военных кругах. Говорили, что он выступал за мир с Китаем, против экспансии на континенте. Если Сато называет его, это не просто намёк — это мина, готовая взорваться. Кэндзи сделал глоток чая, стараясь выглядеть спокойным.
— Накамура? — переспросил он, притворяясь небрежным. Он слегка наклонил голову, как будто просто любопытствовал. — Он же герой войны.
Сато наклонился ближе, его голос стал тише.
— Герой? — сказал он с презрением, его губы скривились. — Он встречается с офицерами, строит планы против войны. Пьют, болтают, думают, что мы не видим. Но мы видим всё. Напиши про него. Напиши, что он предаёт Японию.
Кэндзи кивнул, запоминая каждое слово. Накамура, встречи, планы. Это была ценная информация, но лезть дальше было опасно. Сато смотрел на него, ожидая реакции, и Кэндзи понимал, что должен ответить так, чтобы не вызвать подозрений.
— Мне нужны доказательства, — сказал он, отхлебнув чай. Горячий напиток обжигал горло, но помогал держать голову ясной.
Сато усмехнулся, откинувшись назад. Он взял ещё одну лепёшку, пожевал, запил чаем. Его движения были медленными, почти ленивыми, но глаза оставались настороженными, как у хищника.
— Доказательства? — сказал он, ухмыляясь. — Будут тебе доказательства. Но ты должен быть с нами, Ямада. Не играй со мной. Я вижу, когда люди врут.
Кэндзи кивнул, скрывая волнение. Сато не шутил. Если он откажется, Кэмпэйтай найдёт способ избавиться от него — несчастный случай, арест, исчезновение. Но соглашаться — значит предать Москву, а это было равносильно самоубийству. Он был между двух огней, и каждый шаг мог стать последним.