— Я хочу страну, где буржуа и рабочие — не враги, а братья. Мы все — часть одного целого, как тело и душа. Фаланга — это не просто партия, это идея, которая должна спасти нашу родину от хаоса.
Она слушала, слегка наклонив голову, её пальцы теребили тонкий серебряный браслет на запястье, и в её глазах мелькали искры интереса.
— Вы говорите, как поэт, но действуете, как воин, — сказала она тихо.
Он улыбнулся, чувствуя, как её слова находят отклик в его душе.
— Может, я и тот, и другой. А вы, Изабелла? Кто вы — поэт или воин?
Она рассмеялась, её щёки слегка порозовели, и она ответила уклончиво:
— Пока только читатель. Но с вами… кто знает?
Солнце клонилось к закату, окрашивая улицы Аликанте в тёплые оранжевые и пурпурные тона. Зал почти опустел, соратники ждали Хосе Антонио у выхода, перебрасываясь короткими фразами и поглядывая на часы. Он отмахнулся от них.
— Я присоединюсь позже.
Он предложил Изабелле прогуляться, и она согласилась без колебаний. Они вышли на набережную Эспланада, где пальмы качались на лёгком ветру, а море плескалось о каменный причал, где покачивались рыбацкие лодки с облупившейся синей и белой краской. Воздух был напоён ароматом апельсиновых деревьев, цветущих вдоль тротуара, и солёного бриза, доносившегося с залива. Прохожие узнавали Хосе Антонио: некоторые кланялись, бормоча «¡Viva España!», другие шептались за его спиной, но он игнорировал их, полностью поглощённый её присутствием.
— Вы рискуете, Jefe, — сказала Изабелла, когда они остановились у парапета, глядя на море, где солнце тонуло в воде, оставляя за собой огненный след, как кровавую рану на горизонте. — Республиканцы вас ненавидят. Я слышала в библиотеке, как люди шептались, что за вами следят, что вас называют угрозой их режиму. Они боятся вас.
Он рассмеялся, но в его смехе была горечь.
— Пусть боятся. Я не боюсь смерти, Изабелла. Боюсь только, что Испания падёт без борьбы, что мы не успеем её спасти. А вы? Не боитесь идти рядом со мной? Я — человек с мишенью на спине.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— С вами я ничего не боюсь. Вы — надежда Испании. Расскажите мне о ваших планах. Что ждёт Фалангу?
Он заговорил, увлечённо жестикулируя. Рассказал о сложных переговорах с карлистами, которые требовали возвращения монархии и упрямо держались за свои традиции, о встречах с генералами, которые пока не могли договориться, кто поведёт восстание. Она задавала всё новые вопросы.
— А что с генералом Франко? Я слышала, он в Бургосе, раздаёт приказы, будто уже единственный лидер. Он поддержит вас?
Хосе Антонио нахмурился.
— Франко — хитрый лис. Он ждёт, пока мы сделаем грязную работу. Он осторожен, как шахматист, который думает на три хода вперёд. Но без Фаланги у него нет шансов. Однако я думаю, что он присоединится к нам, но только когда увидит, что мы побеждаем.
Они сели за столик в маленьком кафе на набережной, окружённом горшками с геранями. Белые стены кафе были покрыты трещинами, но это только добавляло ему шарма. Официант, пожилой мужчина с седыми усами, узнал Хосе Антонио и поклонился, пробормотав: «¡Viva España!» Они заказали кофе; его аромат — крепкий, с лёгкой горчинкой — смешался с запахом цветов. Разговор становился всё более личным, и Хосе Антонио чувствовал, как её присутствие снимает напряжение, накопленное за день.
— Вы женаты? — спросила Изабелла, глядя на волны.
Он покачал головой, его улыбка стала мягче.
— Нет времени на личную жизнь. Испания — моя единственная любовь. А у вас, Изабелла? Есть кто-то, кто ждёт вас дома?
Она улыбнулась, её глаза загадочно блеснули.
— Никого. Только книги и море. Но… даже герои нуждаются в отдыхе, не так ли?
Вечер опускался на Аликанте, небо окрасилось в глубокие пурпурные и золотые тона, а звёзды начали проступать на горизонте. Хосе Антонио чувствовал прилив энергии от её присутствия.
— Давайте уедем отсюда, — сказал он, допивая кофе. — За город, где тихо. Я знаю отель у моря, маленький и уютный. Там можно говорить без посторонних глаз, без шума.
Изабелла секунду колебалась, её пальцы сжали край скатерти, но затем она кивнула; её щёки слегка порозовели, а глаза сверкнули азартом.
— Хорошо. С вами — куда угодно.
Его шофёр Пабло, крепкий фалангист с суровым лицом и коротко стриженными чёрными волосами, ждал у чёрного Ford, припаркованного у набережной.
— Куда, Jefe? — спросил он, бросив подозрительный взгляд на Изабеллу.