Флавио не ответил. Йонас Берхе был худощавым юношей с пугливыми глазами. Он был тих, молчалив, но работал усердно, никогда не вступая в разговоры с офицерами. Его присутствие в кофейне казалось таким привычным, что никто не обращал на него внимания. И теперь он пропал — в тот самый день, когда умер Бастико.
— Луиджи! — крикнул Флавио, повернувшись к помощнику. — Когда ты последний раз видел Йонаса?
Луиджи, вздрогнув, чуть не выронил тарелку. Его лицо покраснело, а руки задрожали.
— Я… я видел его утром, синьор капитан, — пробормотал он. — Он убирал на кухне, как обычно. Потом… не знаю. Он, наверное, ушёл домой. Он всегда уходит после обеда.
— Домой, — повторил Флавио, его голос был холоден. — И никто не заметил, когда он ушёл? В день, когда отравили генерала?
Луиджи побледнел, его глаза забегали. Мария вскочила, её голос стал резким.
— Флавио, ты же не думаешь, что Йонас… Он всего лишь мальчишка! Ему едва девятнадцать! Он работает у меня уже год и никогда… никогда ничего подобного!
— Тогда где он? — отрезал Флавио. — Если он невиновен, почему его нет? — Он повернулся к Джованни, который стоял у входа с винтовкой наперевес. — Сержант, возьми двух солдат и обыщи окрестности. Проверь его дом, рынок, все ближайшие улицы. Если Йонас Берхе где-то в Асмэре, я хочу, чтобы его нашли. Живым или… — Он замолчал, не желая заканчивать фразу.
Джованни кивнул, его обожжённое солнцем лицо не выражало эмоций. Он подозвал двух солдат, стоявших у входа, и они быстро исчезли в вечерней мгле. Флавио повернулся к Антонио, который всё ещё стоял у машины, нервно теребя ремень.
— Антонио, ты знаешь город лучше, чем кто-либо. Есть места, где мог бы спрятаться эритрейский уборщик? Может, какие-то заброшенные дома, склады, где собираются местные?
Антонио задумался, его тёмные глаза сузились. Он затушил сигарету и кивнул.
— Есть несколько мест, синьор капитан. На окраине, у старого рынка, есть заброшенные склады, где иногда собираются местные. Ещё говорят, что в горах за городом есть пещеры, где прячутся контрабандисты. Если Йонас сбежал, он мог направиться туда. Но… — он замялся, — он не похож на того, кто стал бы бегать. Слишком тихий.
— Тихие — самые опасные, — мрачно сказал Флавио. — Собери ещё одну группу. Возьмите Марко и проверьте склады. Я останусь здесь, пока не закончим с кухней.
Антонио кивнул и направился к машине, подозвав Марко, который всё ещё выглядел растерянным. Молодой рядовой, привыкший к спокойной жизни в Италии, явно не был готов к такой ответственности. Но война не спрашивала о готовности, и Марко, сжав винтовку, последовал за Антонио.
Флавио вернулся в кофейню, где солдаты продолжали обыск. Они переворачивали банки с кофе, вскрывали мешки с мукой, проверяли кувшины с водой и даже нюхали остатки выпечки, которую подавали утром. Но ничего подозрительного не находилось. Флавио чувствовал, как его раздражение растёт. Без улик расследование превращалось в погоню за призраком. Он повернулся к Марии, которая всё ещё сидела за стойкой, обхватив голову руками.
— Мария, кто имеет доступ к кухне? — спросил он, стараясь говорить спокойно. — Кто мог подойти к еде или кофе, приготовленным для генерала?
Мария покачала головой.
— Только я, Луиджи и Йонас, — ответила она. — Иногда я сама убираю, но Йонас всегда помогал с тяжёлыми ящиками. Он… он был таким добрым, таким тихим… Я не верю, что он способен на такое.
— Добрые и тихие тоже убивают, — холодно сказал Флавио. — Если он невиновен, мы найдём его, и он объяснит, где был. Но пока он — наш главный подозреваемый.
Мария заплакала ещё сильнее, но Флавио уже не слушал. Он вышел на улицу, где сгущались сумерки. Асмэра погружалась в ночь, и фонари на улицах загорались один за другим, отбрасывая длинные тени. Он чувствовал, как усталость и страх смешиваются в его груди, но гнев пересиливал всё. Бастико был не просто его командиром — он был символом итальянской решимости, человеком, который вдохновлял солдат даже в самые тёмные дни. Его смерть не могла остаться безнаказанной.
Тем временем Джованни и его группа обыскивали квартал, где, по словам Марии, жил Йонас. Это была бедная часть Асмэры с глинобитными домами и узкими переулками. Дом Йонаса оказался маленьким, с покосившейся дверью и единственным окном, закрытым деревянной ставней. Джованни постучал, но ответа не последовало. Он кивнул солдатам, и один из них, крепкий парень по имени Паоло, выломал дверь плечом.