Тадессе кивнул, не отрывая взгляда от города, где огни факелов и масляных ламп мерцали, словно звёзды, упавшие на землю.
— Проводи его сюда. И принеси ещё тэджа. Пусть подадут тот, что из мёда с высокогорья, выдержанный три года.
Через минуту в зал вошёл мужчина, чья осанка и уверенные движения выдавали прирождённого лидера. Это был Зэудиту Вольде-Мариам, новый вождь народа тиграи, сменивший убитого Менгесху. Зэудиту был высок, худощав, с резкими чертами лица, напоминавшими хищную птицу. Его тёмные проницательные глаза словно пронзали собеседника, а тонкие губы, слегка изогнутые в полуулыбке, скрывали смесь уверенности и хитрости. Длинная шамма цвета слоновой кости, расшитая чёрными и золотыми узорами, подчёркивала его статус, а на поясе висел изогнутый кинжал в ножнах, инкрустированных бирюзой и яшмой, чьи камни переливались в свете ламп. Его имя, редкое и звучное, означало «коронованный» на языке тиграи и идеально отражало его амбиции, которые он не скрывал. Его появление в Аддис-Абебе было событием: лидеры тиграи редко покидали свои земли на севере, где горы и долины служили им крепостью, но хаос после взрыва на базаре и слухи о бегстве императора заставили его действовать.
— Фитаурари Тадессе, — произнёс Зэудиту. — Я пришёл, как ты просил.
Тадессе повернулся, его взгляд встретился с глазами Зэудиту. Он указал на кресло у стола, обитое тёмно-красным бархатом с золотыми кистями, чьи нити слегка покачивались от лёгкого сквозняка.
— Садись, Зэудиту. Нам есть что обсудить.
Зэудиту опустился в кресло, его пальцы небрежно коснулись рукояти кинжала, словно проверяя его наличие. Этот жест был почти бессознательным, но Тадессе заметил его, как замечал всё, что могло выдать намерения собеседника. Он сел напротив, наполнив два серебряных кубка тэджем. Аромат мёда с высокогорья наполнил воздух, смешиваясь с дымом сандаловых курильниц.
— Смерть Раса Кассы, — начал Тадессе, его голос был ровным, лишённым эмоций, словно он обсуждал погоду, а не трагедию, унёсшую десятки жизней. — Это ход в игре, которую кто-то ведёт против нас. Я вижу в этом руку иностранцев. Немцы, возможно, итальянцы. Они хотят, чтобы мы перегрызлись.
Зэудиту сделал глоток тэджа, его брови слегка приподнялись, а в глазах мелькнула искра интереса.
— Ты говоришь о врагах снаружи, но что насчёт врагов внутри? Народ неспокоен, Тадессе. Рас Касса был символом сопротивления, его победы над итальянцами в горах вдохновляли всех. Его смерть — не просто потеря, это сигнал. Император слаб, и ты это знаешь. Ходят слухи, что он собирается бежать в Лондон. Если это правда, кто удержит Абиссинию от падения?
Тадессе улыбнулся, но его улыбка была холодной, почти насмешливой, как у человека, который знает больше, чем говорит.
— Ты веришь в эти разговоры о бегстве, Зэудиту? Или просто используешь их, чтобы подтолкнуть меня к тому, чего хочешь ты и твой народ?
Зэудиту не отвёл взгляд, его глаза сузились, а полуулыбка стала чуть шире.
— Я верю в то, что вижу. Хайле Селассие говорит о сопротивлении, но его советники всё чаще говорят о Лондоне. Его трон шатается, и ты это видишь не хуже меня. Если он уедет, страна останется без лидера. И кто тогда встанет у руля? Ты, Тадессе? Или кто-то другой, кто воспользуется неразберихой? Мои люди в Тиграе уже говорят, что Абиссинии нужен новый вождь. Сильный. Тот, кто не боится ни итальянцев, ни предателей во дворце.
Тадессе знал, к чему клонит Зэудиту. Тиграи всегда были амбициозны, а смерть Менгесхи, их прежнего лидера, только разожгла их жажду власти. Зэудиту, с его силой, ресурсами и харизмой, был опасным союзником — и ещё более опасным врагом. Его слова были не просто предложением, а вызовом, проверкой, насколько далеко Тадессе готов зайти.
— Ты предлагаешь мне предать императора? — спросил Тадессе. — Захватить трон, пока Хайле Селассие ещё сидит на нём?
Зэудиту поднял руку, словно останавливая его. Его жест был уверенным, но не агрессивным, как у человека, привыкшего вести переговоры на грани.
— Это не предательство, Тадессе. Это реальность. Если император уедет — а он уедет, это лишь вопрос времени, — кто-то должен взять власть. Лучше это будешь ты, чем марионетка немцев или итальянцев. Но мои люди не поддержат тебя просто так. Тиграи — это сила, которую ты не можешь игнорировать. У нас лучшие воины, лучшие разведчики. Мы можем держать север, пока ты укрепляешь центр. Но за это я хочу гарантий.
Тадессе прищурился, его пальцы медленно вращали кубок с тэджем, отражая свет ламп. Он знал, что Зэудиту играет в сложную игру, где каждый шаг был просчитан.