Он закрыл дневник, его пальцы задержались на кожаном переплёте, словно он пытался запечатлеть этот момент в памяти. Он подошёл к камину, где тлели угли. В этом зале, окружённый роскошью, он чувствовал себя королём без короны — пока без короны. Но корона была близко, ближе, чем когда-либо. Он взял кубок с тэджем, сделал медленный глоток и посмотрел на портрет над камином. Человек на картине смотрел на него с той же уверенностью, с какой он сам смотрел на мир. И в этот момент Тадессе понял, что его время пришло. Абиссиния падёт или возвысится — и это будет зависеть от него.
В то же самое время в Асмэре, столице итальянской колонии Эритрея, жизнь протекала в ином ритме. Улицы города, вымощенные булыжником, отражали свет газовых фонарей, а воздух был пропитан запахами жареного кофе и табачного дыма, витающего из таверн. В одном из таких заведений, «Il Corno d’Oro» — баре с низкими потолками, пропахшем ромом и специями, — жизнь текла своим чередом. Итальянские офицеры в выглаженных мундирах смеялись за столами, их голоса сливались с мелодией аккордеона, на котором играл старик в углу. Стены таверны украшали рисунки местных пейзажей, а на полках за стойкой стояли бутылки граппы и арака, соседствующие с глиняными кувшинами, наполненными местным пивом.
За угловым столом, в тени, отбрасываемой медным канделябром, сидел полковник Витторио Руджеро ди Сангаллетто — фигура, чьё имя звучало как отголосок старой итальянской аристократии, но чья репутация была далека от благородства. Его загорелое лицо с резкими скулами и глубокими морщинами выдавало годы, проведённые в африканских кампаниях, а серые глаза хранили холодную расчётливость. Мундир, расшитый золотыми галунами, был слегка помят, а пуговицы расстёгнуты, обнажая шёлковую подкладку, пропитанную запахом дорогого одеколона. На столе перед ним стояла полупустая бутылка граппы и хрустальный бокал, в котором отражались блики свечей. Витторио был известен в Асмэре как человек, который всегда был открыт для сделок, особенно тех, что пахли золотом или властью. Его связи с контрабандистами и местными информаторами делали его незаменимым для итальянской администрации, но и мишенью для тех, кто искал рычаги давления.
К столу подошёл молодой эритреец по имени Йемане Теклемариам. Он был худощав, с гибкими движениями, как у пантеры. Одетый в потрёпанную льняную рубаху и выцветшие брюки, он выглядел как один из множества местных, слоняющихся по Асмэре в поисках заработка. В руках он держал поднос с кувшином арака, но его настоящая миссия была иной. Подойдя к столу полковника, он поставил кувшин и, словно невзначай, уронил сложенный лист бумаги, который скользнул к руке Витторио.
Полковник прищурился, его пальцы, унизанные перстнями, медленно развернули записку. В свете канделябра он прочёл лаконичное сообщение, написанное аккуратным почерком на итальянском: «Полковник ди Сангаллетто, есть возможность хорошо заработать. Встреча завтра в полночь у старого маяка на побережье. Не упустите шанс».
Витторио поднял взгляд, его губы искривились в саркастической усмешке. Он небрежно бросил записку на стол и сделал глоток граппы, не сводя глаз с Йемане.
— Кто тебя послал, парень? — спросил он. — И не вздумай лгать. Я чую ложь, как акула кровь.
Йемане встретил его взгляд, не дрогнув. Его лицо оставалось спокойным.
— Эта записка от одного выходца из Абиссинии, — ответил он тихо, так, чтобы его слова не долетели до соседних столов. — Он не назвал имени, но сказал, что вы поймёте. Сказал, что вы… человек, который видит возможности.
Витторио рассмеялся. Он наклонился ближе, его пальцы постучали по столу рядом с запиской.
— Выходец из Абиссинии, говоришь? — Он прищурился, словно пытаясь разглядеть в Йемане что-то большее, чем просто посыльного. — И что же этот твой абиссинец хочет от меня? Информацию? Или, может, пришёл за моей головой и просто заманивает меня?
Йемане слегка пожал плечами, его лицо оставалось непроницаемым.
— Он сказал, что вы узнаете всё на встрече. Но предупредил, чтобы вы пришли один, без ваших солдат. — Он сделал паузу, словно это могло придать словам больший вес. — Сказал, что это может стоить больше, чем всё золото в вашей казне, полковник.
Витторио откинулся на спинку стула. Он знал, что такие записки редко приходят без причины. Кто-то в Аддис-Абебе — или, может, ближе — искал союзников, и Витторио был именно тем человеком, который мог продать свою лояльность за правильную цену. Но он также знал, что такие сделки опасны. Один неверный шаг — и его голова может оказаться на пике, выставленная на всеобщее обозрение у ворот Асмэры.