— Ито мёртв? — переспросил он. Его голос был тихим, но в нём чувствовалась смесь недоверия и восхищения. — Это блестящая работа, Павел Анатольевич. Я не думал, что ОГПУ способно так быстро провернуть такое. Устранить одного из ближайших людей Тодзио — это удар, который они будут ощущать годами. Вы превзошли мои ожидания. Это меняет всё.
Судоплатов покачал головой, его лицо стало ещё серьёзнее. Он открыл папку, вытащил лист с кратким отчётом и положил его перед Сергеем.
— Товарищ Сталин, это не наша работа, — сказал он голосом, в котором чувствовалась лёгкая растерянность. — ОГПУ не имеет к этому никакого отношения. Мы не планировали операцию против Ито. Наши агенты в Маньчжурии и Токио подтверждают, что никто из наших не был задействован. Кто-то другой организовал эту засаду. Мы не знаем, кто.
Сергей замер, его рука, потянувшаяся к отчёту, остановилась в воздухе. Его глаза сузились, а лицо, только что выражавшее удивление, теперь стало мрачным, почти встревоженным. Он медленно взял лист, пробежался глазами по строчкам. Не ОГПУ. Неизвестно кто. Это было хуже, чем он мог себе представить. Если это не его люди, то кто-то другой, с неизвестными мотивами и ресурсами, сумел нанести такой удар японцам. И этот кто-то действовал скрытно, не оставляя следов, не объявляя о себе. Сергей почувствовал, как в груди нарастает тревога.
— Не ваши? — переспросил он, его голос стал ниже, почти угрожающим. — Вы хотите сказать, что кто-то, не связанный с нами, сумел так точно спланировать и провести убийство одного из главных японских генералов? Это не партизаны, Павел Анатольевич. Это не случайность. Это уровень профессионалов, которых у нас самих не так много.
Судоплатов кивнул, его пальцы сжали край папки.
— Именно так, товарищ Сталин. Наши источники сообщают, что атака была проведена с хирургической точностью: бомба в грузовике, дистанционный детонатор, снайперы, которые не промахнулись. Это не работа местных банд или китайских партизан. Это кто-то, у кого есть ресурсы, информация и подготовка. Но мы не знаем, кто. Наши агенты в Токио сообщают, что японцы тоже в замешательстве. Они говорят о предательстве внутри армии, но у нас нет данных, чтобы это подтвердить или опровергнуть. Мы проверили все наши каналы — ничего. Это не наши люди, не наши союзники, не наши враги, о которых мы знаем.
Сергей отложил отчёт. Он чувствовал, как тревога перерастает в нечто большее — в страх перед неизвестным. Смерть Ито была удачей для Советского Союза: отсрочка японского наступления на Китай давала время укрепить границы, перевооружить войска, подготовить разведку. Но мысль, что это сделал кто-то другой, кто-то неизвестный, была как заноза в его разуме. Кто? Зачем? И главное — что они сделают дальше?
— Это не может быть случайностью, — сказал Сергей. — Кто-то знал маршрут Ито. Кто-то знал, где и когда он будет. Это не просто шпионы, Павел Анатольевич. Это кто-то, у кого есть доступ к японским планам на уровне, который мы сами едва ли могли бы достичь. Вы уверены, что это не наши? Ни один агент, ни одна ячейка, ни одна случайная операция?
Судоплатов встретил его взгляд, не отводя глаз.
— Абсолютно, товарищ Сталин. Я лично проверил все наши операции в Маньчжурии. Мы планировали наблюдение за Ито, собирали данные о его перемещениях, но устранение? У нас не было ни людей, ни ресурсов для такой операции в таком коротком сроке. Это кто-то другой. Возможно, китайцы, но их разведка не обладает такой точностью — мы знаем их возможности. Возможно, кто-то внутри японской армии, но это маловероятно: Тодзио держит своих людей на коротком поводке. Мы пытаемся выяснить, но пока у нас только вопросы и ни одного ответа.
Сергей встал, его шаги были медленными, но тяжёлыми. Он подошёл к окну, глядя на кремлёвский двор, где солдаты маршировали, не подозревая о том, что творится в этом кабинете. Его разум работал на пределе, перебирая варианты, как шахматист, просчитывающий ходы на доске. Если это не ОГПУ, то кто? Китайцы? Их разведка слишком слаба, их ресурсы ограничены. Американцы? Они далеки и не вмешиваются в Маньчжурию — их интересы лежат в Тихом океане. Британцы? Возможно, но зачем им это? Их цели в Азии не совпадают с такой операцией. Или это действительно предательство внутри японской армии? Но тогда почему нет ни намёка на того, кто это сделал? Каждый вариант казался тупиком, и это раздражало Сергея больше всего — он привык видеть картину целиком, но сейчас перед ним был только туман.