— Это плохо, Павел Анатольевич, — сказал он, не поворачиваясь. — Очень плохо. Мы не знаем, кто это сделал, и это значит, что мы не знаем, чего ожидать. Если это враг, то почему он не объявил о себе? Если это союзник, то почему он не связался с нами? А если это кто-то третий, с собственными целями… — Он замолчал, его пальцы сжали подоконник так, что костяшки побелели. — Мы слепы, а я не люблю неопределённости.
Судоплатов кивнул, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула тревога.
— Я понимаю, товарищ Сталин. Мы уже направили наших лучших агентов в Маньчжурию и Токио. Мы проверяем каждый канал, каждую ниточку, каждый контакт. Если там есть хоть малейший след, мы его найдём. Но я должен быть честен: мы имеем дело с противником, который знает, как прятаться.
— Времени у нас нет, — отрезал Сергей, повернувшись к Судоплатову. Его глаза горели, но он сдерживал себя, стараясь говорить спокойно. — Японцы отложили наступление, но это не значит, что они остановились. Тодзио не тот человек, который будет сидеть сложа руки. Он начнёт искать предателя, и если он найдёт его раньше нас, мы потеряем преимущество. Нам нужно знать, кто это сделал и почему. И нам нужно знать это сейчас.
Судоплатов кивнул, его пальцы сжали папку ещё сильнее.
— Мы сделаем всё возможное, товарищ Сталин. Я лично займусь этим. Мы проверим все наши контакты, все перехваты, все донесения. Мы будем копать, пока не найдём ответ. Но я должен предупредить: это может быть сложнее, чем кажется. Тот, кто это сделал, не оставил следов. Это не любители. Это кто-то, кто знает, как действовать незаметно, как раствориться после удара.
Сергей вернулся к столу, его взгляд упал на карту Маньчжурии. Смерть Ито дала им передышку, но она же открыла ящик Пандоры. Кто-то там, в Маньчжурии, или, возможно, в Токио, или даже где-то ещё, играет в игру, правила которой он не понимает. И это пугало его больше, чем он был готов признать.
— Хорошо, Павел Анатольевич, — сказал Сергей. — Вы знаете, что делать. Удвойте усилия. Найдите мне этого человека, эту группу, эту… силу, кем бы они ни были. И держите меня в курсе.
Судоплатов встал.
— Так точно, товарищ Сталин. Я начну выяснять немедленно.
Он направился к двери, но Сергей остановил его.
— Павел Анатольевич, — сказал Сергей. — Если это не наши, то кто бы это ни был, они опасны. Для японцев, для нас, для всех. Найдите их. И не дайте им запутать нас.
Судоплатов кивнул, его лицо было непроницаемым.
— Так точно, товарищ Сталин.
Он вышел, дверь тихо закрылась за ним. Сергей остался один, его взгляд снова упал на карту. Он чувствовал, как его сердце бьётся быстрее, чем обычно. Смерть Ито была победой, но победой, которую он не мог присвоить. И это делало её ещё более тревожной. Он знал, что эта неизвестность — как бомба замедленного действия. И если он не найдёт её вовремя, она взорвётся, уничтожив всё, что он пытается построить.
Сергей подошёл к окну, глядя на кремлёвский двор. Солнце поднималось выше, заливая Москву светом, но для него этот свет казался холодным. Он знал, что впереди их ждут тёмные дни. Кто-то там, за границей или, возможно, ближе, чем он думал, играл в игру, в которой он не знал ни правил, ни игроков. И он, Сергей, человек из будущего, должен был выиграть эту игру. Любой ценой.
8. Я — Товарищ Сталин 8
Глава 1
Утренний свет проникал через высокие окна кремлёвского кабинета, отражаясь на полированном деревянном столе, за которым сидел Сергей. Его пальцы, обычно спокойные, сегодня слегка постукивали по подлокотнику кресла, выдавая внутреннее напряжение. Тишина в комнате, нарушаемая лишь редким скрипом половиц под ногами адъютанта за дверью, казалась почти осязаемой. На столе лежали свежие донесения, карты и несколько папок, которые он ещё не успел открыть. Сергей откинулся на спинку кресла, его взгляд скользнул по карте, где Маньчжурия всё ещё была обведена красным карандашом. Смерть генерала Ито, о которой ему доложил Павел Судоплатов, продолжала будоражить его мысли. Это был не просто удар по японцам — это был знак, что в мире появилась новая сила, действующая скрытно, точно и безжалостно. Эта неизвестность не давала ему покоя.
Дверь кабинета тихо отворилась, и в комнату вошли трое: Павел Судоплатов, начальник иностранного отдела ОГПУ, Борис Шапошников, нарком обороны, и Вячеслав Молотов, нарком иностранных дел. Их лица были серьёзны, но в каждом чувствовалась своя манера: Судоплатов — сдержанный и собранный, Шапошников — усталый, но внимательный, Молотов — с привычной маской дипломатической невозмутимости. Сергей кивнул, указывая на стулья вокруг стола.