— Это не случайность, — сказал он. — Кто-то знал, что делает. И если это не мы, не китайцы, то кто? Британцы? Американцы? Или кто-то ещё? Нам нужно знать, Павел Анатольевич.
Судоплатов кивнул.
— Я понимаю, товарищ Сталин. Мы удвоили усилия. Наши лучшие люди работают над этим. Если есть хоть малейший след, мы его найдём.
Сергей откинулся на спинку кресла, его взгляд скользнул по лицам присутствующих. Шапошников, Молотов, Судоплатов — каждый из них был профессионалом, но даже они не могли дать ему ответов на все вопросы. Мир менялся слишком быстро, и Сергей, человек из будущего, знал, что впереди их ждут ещё большие испытания. Он должен был быть готовым — не только к японцам, немцам или итальянцам, но и к этой невидимой угрозе, которая уже изменила расклад сил.
— Хорошо, товарищи, — сказал он, поднимаясь. — Мы знаем, что делать. Товарищ Шапошников, усиливайте работу с Китаем. Нам нужно, чтобы они продержались как можно дольше. Товарищ Молотов, продолжайте давить на Лигу Наций и следите за Испанией. Нам нельзя терять там влияние. Товарищ Судоплатов, найдите мне тех, кто убил Ито. Это приоритет. Мы не можем позволить себе пребывать в неведении.
Все трое кивнули. Сергей подошёл к окну, глядя на кремлёвский двор. Солнце уже поднялось выше, заливая Москву светом, но для него этот свет был лишь напоминанием о том, что время работает против них. Где-то там, за горизонтом, кто-то играл в свою игру. И Сергей должен был выиграть её и изменить ход истории.
Тяжёлые шторы в просторном кабинете рейхсканцелярии едва пропускали свет, отбрасывая тени на массивный дубовый стол, за которым сидел Адольф Гитлер. В воздухе висела напряжённая тишина, нарушаемая лишь редким шелестом бумаг и сдержанным кашлем одного из присутствующих. За столом собрались ключевые фигуры военного и разведывательного руководства: Вернер фон Фрич, главнокомандующий сухопутными войсками, Вернер фон Бломберг, рейхсминистр обороны, Герман Геринг, командующий люфтваффе, и Вильгельм Канарис, начальник Абвера. Их лица были сосредоточены, но в каждом чувствовалась лёгкая настороженность — все знали, что настроение фюрера сегодня было далеко не благодушным.
Гитлер откинулся на спинку кресла, его взгляд скользнул по карте Европы и Африки, лежавшей на столе. Красные и синие линии, обозначавшие зоны влияния и военные операции, сегодня вызывали у него раздражение. Абиссиния, Испания, Маньчжурия — везде, где его союзники должны были демонстрировать силу, возникали проблемы. Он резко наклонился вперёд, его голос, обычно громкий и уверенный, был сегодня сдержанным, но полным сарказма.
— Итак, господа, — начал он, обводя взглядом присутствующих, — давайте разберёмся. Наш дорогой друг Муссолини, этот великий завоеватель, до сих пор не может справиться с кучкой абиссинцев. Отсталая армия, вооружённая копьями и старыми винтовками, держит его за горло! Это что, наш союзник? Человек, который обещал нам новую Римскую империю? Мы даём ему самолёты, оружие, специалистов, а он всё ещё возится в этой пустыне. Объясните мне, как такое возможно!
Геринг, сидевший ближе всех к Гитлеру, кашлянул и поправил свой мундир. Его лицо, обычно румяное, сегодня выглядело чуть бледнее. Как командующий люфтваффе, он лучше всех знал о воздушной поддержке, которую рейх оказывал итальянцам.
— Мой фюрер, — начал Геринг, стараясь говорить уверенно, — итальянцы действительно столкнулись с трудностями. Абиссинцы используют партизанскую тактику, а их местность сложна для операций. Но Муссолини усилил свои войска. Наши разведданные подтверждают, что они получили ещё более сотни самолётов, включая новые бомбардировщики. Аэродромы теперь лучше охраняются, и они активно применяют химическое оружие. Селассие теряет позиции, его армия деморализована. Мы ожидаем, что в ближайшие месяцы итальянцы завершат кампанию.
Гитлер фыркнул, его пальцы сжали подлокотник кресла.
— Месяцы! — рявкнул он. — Муссолини уже целую вечность возится с этой войной! Он обещал мне, что Абиссиния падёт за несколько недель. А теперь что? Если наш союзник не способен победить даже такую слабую страну, как он будет полезен нам в будущем? — Он замолчал, его взгляд метнулся к карте, где Абиссиния была обведена красным. — Это позор, господа. Позор для оси.
Бломберг, сидевший напротив, кивнул, стараясь сохранять спокойствие. Он понимал, что Гитлер раздражён не только из-за Муссолини. Недавние события в Маньчжурии, о которых им доложили всего несколько дней назад, добавили масла в огонь. Гитлер, словно прочитав его мысли, резко сменил тему.