Кастельянос кивнул, но его лицо оставалось задумчивым. Он провёл ладонью по подбородку, где пробивалась щетина.
— Согласен, генерал, но есть проблема. Наши разведданные неполные. Мы знаем, что у них есть артиллерия, но где именно? Сколько? Если мы двинем танки через долину и попадём под перекрёстный огонь, это будет бойня.
Мола нахмурился. Он не любил неопределённость, но война редко давала чёткие ответы. Он откинулся на спинку стула, скрипнувшего под его весом.
— Ты прав, — произнёс он. — Нам нужна точная информация. Я отправил запрос в Мадрид, к нашим людям в тылу. Они должны сообщить о передвижениях республиканцев. Но пока… что говорят твои разведчики?
— Мало данных, — ответил Кастельянос. — Они видели грузовики, движущиеся на запад, но неясно, что в них: оружие, боеприпасы или просто продовольствие? Мои люди готовы рискнуть, но без чёткого плана мы можем потерять больше, чем выиграем.
Мола кивнул. Он знал, что Кастельянос не из тех, кто бросается в бой без подготовки. Полковник был осторожен, но не труслив — его расчётливость спасала солдат, но иногда раздражала тех, кто требовал немедленных действий.
— Тогда вот что, — сказал Мола. — Мы начнём подготовку к наступлению, но не двинемся, пока не получим подтверждение. Я хочу, чтобы твои лучшие люди проверили эти холмы. Ночью, без света, без шума. Если там есть артиллерия, мы должны знать её позиции. И если можно вывести её из строя до атаки, мы это сделаем.
Кастельянос достал блокнот и начал записывать. Его почерк был мелким, аккуратным, почти как у прилежного школьника.
— Я отправлю группу сегодня ночью, — сказал Кастельянос. — Но, генерал, есть ещё один вопрос. Солдаты начинают задавать вопросы. Ходят слухи о предательстве. Кто-то выдал наши планы в прошлом месяце, и люди боятся, что это повторится.
Мола напрягся. Слухи о предательстве подрывали моральный дух армии. В гражданской войне, где брат воевал против брата, предательство ощущалось особенно остро.
— Мы разберёмся, — сказал он холодно. — Если есть предатель, мы его найдём. А пока держи своих людей в узде. Никаких разговоров, никаких сплетен. Мы не можем позволить панике разъесть нас изнутри.
Кастельянос кивнул, но в его лице мелькнула тень сомнения. Он знал, что найти предателя в разгар войны — почти невыполнимая задача. Вместо спора он вернулся к карте, указывая на другой участок.
— Если мы прорвёмся здесь, — сказал он, — то сможем отрезать их от снабжения. Но нам понадобятся дополнительные силы. Может, запросить подкрепление у Франко?
Мола покачал головой.
— Франко занят на юге. Он не даст нам ни одного солдата, пока не закрепится в Андалусии. Мы справимся сами. У нас есть танки, артиллерия и время — но немного.
Они обсуждали маршруты снабжения, пути отступления, расположение минных полей ещё около часа. Мола был методичен, Кастельянос — дотошным, и вместе они составляли план, который мог переломить ход кампании в Арагоне. Но в воздухе висело напряжение — оба знали, что один неверный шаг мог всё разрушить. Дверь склада скрипнула, и в помещение вошёл молодой курьер. Его форма была покрыта пылью, лицо блестело от пота. Он выглядел так, будто бежал всю дорогу от Сарагосы. В руках он держал запечатанный конверт.
— Генерал Мола, — сказал он, вытянувшись по стойке смирно. — Срочное письмо. От нашего человека в Мадриде.
Мола взял конверт, кивнув. Он заметил, что парень слегка дрожит — то ли от усталости, то ли от страха. Кастельянос бросил на курьера быстрый взгляд, но промолчал. Мола разорвал печать и вытащил лист бумаги. Его лицо стало мрачнее, пока он читал.
— Что там? — спросил Кастельянос, не скрывая любопытства.
Мола сложил письмо и сунул его в карман кителя.
— Подтверждение, — сказал он. — Республиканцы стягивают артиллерию к холмам. Но есть и кое-что ещё. Наш человек в Мадриде сообщает, что среди них есть иностранные советники. Возможно, русские.
Кастельянос присвистнул.
— Русские? Это усложняет дело. Если они там, то это не просто местные ополченцы. У них будет дисциплина, техника… и, возможно, что-то ещё.
Мола кивнул, его мысли уже кружились вокруг новой информации. Иностранные советники означали, что республиканцы получают поддержку извне, как и прежде. Это делало наступление более рискованным, но и более необходимым. Если не ударить сейчас, противник укрепится, и Арагон станет неприступным.
— Мы учтём это, — сказал Мола. — Антонио, удвой усилия по разведке. Я хочу знать всё: где эти советники, сколько их, что они делают. И… — Он посмотрел на курьера, всё ещё стоявшего у двери. — Ты. Как тебя зовут?