Когда офицеры начали собирать бумаги, дверь комнаты тихо скрипнула. Вошёл молодой помощник Франко, лейтенант Хорхе Гарсия. В его движениях чувствовалась спешка. Не говоря ни слова, он подошёл к Франко и наклонился, шепча что-то на ухо. Лицо Франко, до того бесстрастное, дрогнуло. Его глаза сузились, пальцы, лежавшие на столе, сжались в кулак. Он кивнул помощнику, и тот быстро вышел, закрыв за собой дверь.
Офицеры заметили перемену. Ягуэ поднял бровь, Кейпо наклонился вперёд, ожидая объяснений. Но Франко молчал, его взгляд был устремлён куда-то вдаль, словно он обдумывал услышанное. Наконец он поднял глаза и посмотрел на соратников.
— Господа, — сказал он тихо, — только что пришло известие. Генерал Мола мёртв.
В комнате повисла тишина. Ягуэ замер, Кейпо открыл рот, но не нашёл слов. Барросо, державший папку, уронил её на стол. Франко продолжил:
— Подробности неясны. Возможно, отравление. Но это означает, что Арагон остался без лидера. И… — он сделал паузу, — его люди теперь смотрят на нас. На юг. На меня.
Ягуэ первым нарушил молчание.
— Отравление? Это республиканцы?
Франко пожал плечами.
— Возможно. Или кто-то из наших. Война порождает предателей. Но это не меняет наших планов. Мы должны укрепить юг. Если Арагон падёт, республиканцы двинутся на нас. Мы не можем этого допустить.
Кейпо, оправившись от шока, ударил кулаком по столу.
— Это катастрофа! Без Молы север ослабнет. Нужно забрать его людей, пока не поздно!
Франко покачал головой.
— Нет, Кейпо. Мы не можем растягивать ресурсы. Арагон должен держаться своими силами. Кастельянос там. Он не Мола, но справится. А мы сосредоточимся на Кордове. На Андалусии.
Офицеры молчали, переваривая новости. Франко смотрел на них, и в его взгляде читалась непреклонность. Он знал, что смерть Молы меняет всё. Националисты потеряли одного из лидеров, и бремя руководства легло на его плечи. Франко понимал: он теперь — единственный лидер националистов, и от его решений зависела судьба движения.
— Возвращайтесь к своим задачам, — сказал он, вставая. — У нас нет времени на скорбь. Завтра жду ваши отчёты. И помните: дисциплина — наша сила. Мы не можем позволить бардаку взять верх.
Офицеры кивнули и начали расходиться. Ягуэ задержался, бросив на Франко долгий взгляд, словно пытаясь понять, что тот чувствует. Но Франко уже отвернулся, глядя на карту. Его мысли были далеко — в Арагоне, в Мадриде, в будущем, которое теперь зависело от него.
Когда комната опустела, Франко остался один. Он знал, что война только начинается, и ставки стали выше, чем когда-либо. Теперь он был не просто генералом. Он был надеждой националистов — или их последним шансом.
Глава 5
Сергей сидел за массивным столом. Свет лампы под зелёным абажуром падал на бумаги, исписанные аккуратным почерком. За окном, завешенным тяжёлыми шторами, Москва погружалась в вечерний сумрак.
Дверь кабинета тихо отворилась, и вошёл Павел Судоплатов. Он остановился у стола и положил перед Сергеем тонкую папку.
— Товарищ Сталин, — начал Судоплатов, — получены подтверждённые сведения из Испании. Генерал Эмилио Мола мёртв.
Сергей отложил документ, который держал в руках, и поднял взгляд на Судоплатова. Его лицо, привычно непроницаемое, не выдало эмоций, но в глазах мелькнул острый интерес. Он откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди.
— Мёртв? — переспросил он, слегка растягивая слова. — Как это произошло?
Судоплатов кивнул, открыл папку и достал лист с кратким отчётом.
— Вероятно, отравление, но точной информации пока нет. Тело обнаружили в его штабе в Сарагосе. Никаких следов борьбы или явных признаков убийства.
Сергей нахмурился. Он знал, что смерть Молы — не случайность. Война в Испании была слишком грязной, чтобы верить в совпадения. Мола был ключевой фигурой среди националистов, его амбиции и влияние делали его одновременно союзником и угрозой для Франко.
— Это дело рук ОГПУ? — спросил он прямо, глядя Судоплатову в глаза.
Судоплатов выдержал взгляд, не дрогнув.
— Нет, товарищ Сталин, — ответил он. — Наши агенты в Испании не получали таких приказов. Устранение Молы не входило в наши планы. К тому же, такая операция была бы слишком рискованной — она могла бы спровоцировать ответные меры националистов против наших людей.