Трамвай, громыхая, остановился у перекрёстка. Кэндзи сел у окна, глядя на проплывающие улицы, залитые золотистым светом заката. Дома становились ниже, витрины сменялись деревянными вывесками, асфальт уступал место булыжникам. Асакуса бурлила: вечерние рынки гудели, торговцы выкрикивали цены на устрицы, овощи и мешки с рисом. Воздух был пропитан ароматом жареного угря и соевого соуса. Кэндзи вышел у храма Сэнсо-дзи, где паломники зажигали благовония, и направился к кафе «Тихая река» в узком переулке, зажатом между чайной и лавкой с кимоно. Кэндзи ускорил шаг, ощущая, как портфель оттягивает руку. Он не хотел этой встречи, но знал, что Сато не терпит опозданий.
Кафе «Тихая река» было маленьким, с потемневшими деревянными стенами и выцветшей вывеской, на которой едва читались иероглифы. Несколько посетителей — пара рабочих в мятых кепках, старик с газетой и молодая пара, шептавшаяся за угловым столиком — сидели за низкими столами. Кэндзи занял место у окна, откуда виднелся переулок, всё ещё освещённый закатным светом, и заказал чай. Часы на стене показывали семь вечера. Сато должен был прийти через полчаса. Кэндзи достал черновик, разложил его на столе и начал перечитывать, подчёркивая строки, которые казались слишком смелыми. Он заменил «встречи офицеров» на «разговоры среди военных», чтобы смягчить тон, но оставил намёки на чайные и имена, как требовал Сато.
Официантка, худенькая девушка с усталым лицом и аккуратно завязанным платком, принесла чай и тарелку с данго. Кэндзи поблагодарил, но еда осталась нетронутой — аппетита не было. Он смотрел в окно, ожидая увидеть Сато: его мятый пиджак, развязанный галстук, зажигалку, которую тот крутил в пальцах. Но переулок оставался пустым, лишь редкие прохожие мелькали в вечернем свете, а их силуэты удлинялись на мостовой. К восьми часам тревога Кэндзи переросла в смутное облегчение, смешанное со страхом. Сато не пришёл. Это было непохоже на агента Кэмпэйтай, чья пунктуальность была почти маниакальной. Кэндзи допил чай, заказал ещё один, чтобы занять себя, и продолжал ждать, перечитывая статью. Он внёс ещё одну правку, убрав упоминание о «ночных беседах» и заменив его на «слухи о разговорах», чтобы снизить риск. Но мысли путались: где Сато? Почему он не явился? И, главное, что это значит для него самого?
К половине девятого облегчение стало сильнее страха. Сато не пришёл, и Кэндзи начал надеяться, что встреча сорвалась. Он никогда не хотел публиковать эту статью — она была навязана ему угрозами, и без давления Сато он мог просто спрятать черновик и забыть о нём. Он сложил бумаги, убрал их в портфель и вышел на улицу, решив подождать ещё несколько минут, прежде чем уйти. Переулок был тихим, лишь вдалеке раздавались голоса торговцев и звон велосипедных колокольчиков. Кэндзи прошёлся до конца улицы, заглядывая в соседние кафе и чайные, но Сато нигде не было. Он вернулся к «Тихой реке», но предчувствие беды, смешанное с надеждой, что всё закончилось, не отпускало. Если Сато исчез, возможно, он свободен. Но что-то подсказывало ему, что всё не так просто.
Он направился к телефонной будке у реки Сумида, чтобы позвонить. Это было рискованно, но он должен был выяснить, что происходит. Будка была старой, с потрескавшимся стеклом и запахом табака. Кэндзи набрал номер, который Сато дал ему «на всякий случай». После нескольких гудков ответил хриплый мужской голос, не назвавший себя.
— Кто это? — резко спросил голос.
— Ямада Кэндзи, из «Асахи Симбун», — ответил Кэндзи, стараясь скрыть волнение. — Ищу Сато Харуки. Он должен был встретиться со мной сегодня вечером в Асакусе.
Тишина повисла на том конце линии, затем голос холодно отрезал:
— Сато занят. Не звоните сюда больше.
Линия оборвалась. Кэндзи стоял, сжимая трубку, пока не раздался гудок. Он повесил её, чувствуя, как холод пробегает по спине. Что-то было не так. Он вышел из будки и направился обратно к кафе, но на полпути замер. Со стороны реки донёсся звук сирен — резкий, пронзительный, словно вой раненого зверя. Кэндзи ускорил шаг, повинуясь инстинкту, и вскоре оказался на набережной, где уже собиралась толпа зевак. Люди шептались, указывая на узкую улицу, ведущую к порту. Полицейские машины, чёрные и блестящие, перегораживали дорогу, а офицеры в форме оттесняли любопытных. Кэндзи протиснулся ближе, стараясь разглядеть, что происходит. У стены старого склада лежало тело, накрытое серой простынёй. Кровь растекалась по булыжникам, отражая свет уличных фонарей, которые только начали зажигаться. Рядом валялись гильзы, их металлический блеск контрастировал с тёмной мостовой. Кэндзи замер, сердце сжалось. Он не видел лица, но мятый пиджак, торчавший из-под простыни, был слишком знакомым.