Саке было тёплым, с лёгким сладковатым привкусом. Кэндзи пил медленно, чувствуя, как тепло разливается по телу, но тревога не уходила. Он вспомнил слова Такаги: «Люди вроде вас, которые знают слишком много, часто оказываются в беде». Это не было угрозой, но звучало как предупреждение. Кэндзи понимал, что его молчание — единственное, что пока спасает его. Но как долго он сможет молчать? Если Кэмпэйтай начнёт задавать вопросы, что он скажет? А если люди Накамуры решат, что он больше не надёжен? Он допил саке и заказал ещё одну порцию, надеясь, что алкоголь поможет заглушить мысли.
Вернувшись домой, Кэндзи запер дверь на два оборота и сел за стол. Он достал карточку и положил её перед собой. Затем встал и подошёл к окну. Уличные фонари отбрасывали мягкий свет на булыжники, а где-то вдалеке раздавался звон велосипедного колокольчика. Он подумал о том, как просто было бы уйти из Токио, сесть на поезд и исчезнуть в какой-нибудь деревне, где никто не знает его имени. Но он знал, что это невозможно. Кэмпэйтай найдёт его, если захочет. И люди Накамуры, судя по всему, тоже. Он вернулся к столу, спрятал карточку в ящик и попытался отвлечься, перечитывая свои заметки. Но слова на бумаге казались пустыми, а мысли возвращались к одному и тому же: он оказался в ловушке, и выхода не было.
В то же самое время в заброшенном здании на окраине района Асакуса, вдали от ярких огней Гиндзы и шума уличных рынков, собрались трое мужчин. Старый склад, давно покинутый своими хозяевами, стоял в узком переулке, зажатом между полуразрушенными домами и зарослями сорняков. Его стены, покрытые облупившейся краской, хранили запах сырости и старого дерева. Сквозь разбитые окна пробивался слабый свет уличных фонарей, отбрасывая длинные тени на пыльный пол, усеянный обрывками бумаги и ржавыми гвоздями. Внутри было тихо, лишь изредка сюда доносились звуки далёкого трамвая или лай бродячей собаки.
Трое мужчин сидели за грубо сколоченным столом в углу помещения, освещённом единственной керосиновой лампой. Их лица оставались скрыты в полумраке, а голоса звучали приглушённо, словно они боялись, что даже стены могут подслушать. Они говорили осторожно, тщательно подбирая слова. Разговор был серьёзным, и каждый понимал, что цена ошибки может быть слишком высокой.
— Главная проблема — генерал Тодзио, — сказал первый, постучав пальцами по столу, чтобы подчеркнуть свои слова. — Он становится всё более влиятельным. Его амбиции растут, и это опасно. Если мы не остановим его, он разрушит всё, что мы пытаемся построить.
Второй мужчина, сидевший напротив, наклонился ближе к лампе. Его голос был спокойнее, но в нём чувствовалась сдерживаемая тревога.
— Тодзио не просто амбициозен, — ответил он. — Он фанатик. Его речи о войне, о величии империи. Они находят отклик у молодых офицеров. Если он продолжит в том же духе, армия окончательно разделится. Мы не можем этого допустить.
Третий мужчина, до сих пор молчавший, сидел чуть в стороне, скрестив руки на груди. Его пальцы нервно теребили край рукава, выдавая внутреннее напряжение.
— Генерал — помеха, это ясно. Но как мы собираемся его убрать? Он не какой-то мелкий офицер. У него слишком много сторонников, и Кэмпэйтай следит за каждым его шагом. Один неверный ход — и мы все окажемся в их лапах.
Первый мужчина откинулся на спинку стула, скрипнувшего под его весом. Он достал из кармана пачку сигарет, закурил и выпустил облако дыма, которое медленно растворилось в полумраке.
— Его устранение должно быть безупречным, — сказал он. — Тодзио — не просто офицер, он символ всех милитаристов. Если мы ошибёмся, это только укрепит его сторонников. Нам нужен план, который не оставит следов.
Второй мужчина кивнул.
— Мы не можем позволить себе ошибку, — согласился он. — Его смерть должна выглядеть естественно или, по крайней мере, так, чтобы никто не связал её с нами. Может, несчастный случай? Или что-то, что можно свалить на его врагов?
Третий мужчина фыркнул, его голос был полон сарказма.
— Несчастный случай? Для человека, которого Кэмпэйтай считает чуть ли не национальным героем и который окружён охраной? Ты шутишь. Нам нужен план, который не оставит следов. И нам нужно больше информации. Кто его ближайшие союзники? Кто может предать его? Мы должны знать всё, прежде чем действовать.
Первый мужчина затушил сигарету о край стола, оставив на дереве чёрный след. Он наклонился вперёд, его голос стал ещё тише.